Несколько секунд молчания было словно ножом по сердечному органу. Мне так хотелось услышать хоть что-то, хотя бы учтивое или перепуганное прощание, да даже звук имитированного вздоха, лишь бы знать о нахождении на том проводе значащего для меня создания! Но вместо этого прозвучал притихший голос:
‒ Я тоже.
Это был легкий жест, такой простой и немногословный, но в нем слышалось гораздо больше, если бы андроид вдруг решил произнести целую поэму. Весь оставшийся день я чувствовала себя маленькой девочкой, с лица которой не сходила улыбка ни на минуту. Это было на руку: вечером состоялась встреча с потенциальным покупателем по заключению сделки.
Самая обычная женщина тридцати с чем-то лет. Короткие, завитые волосы, едва ли не черные глаза. Она дружелюбно улыбалась и с заинтересованностью осматривала дом, всякий раз отмечая мою гостеприимность. Но все это было лживым. Ее взгляд был пуст в те моменты, когда мы не общались. Я знала, зачем она пришла сюда ‒ найти новую жизнь. В этом мы были с ней похожи.
Последняя ночь давалась мне так же сложно, как и первая. Дом был относительно новый, по крайней мере, не превышал возраста до пятнадцати лет, и потому ремонт был скорее косметическим, чем капитальным. В некоторых местах все же пришлось выложить не малые деньги, но накопленные за семь лет службы финансы позволяли мне жить безбедно как минимум несколько лет. И потому дел в доме больше не было. Я не могла уснуть. Бродила из комнаты в комнату, листала планшет, осматривала все собранные и готовые к транспортировке коробки с вещами. Руки чесались что-то сделать, хоть что-нибудь, и в самом дальнем уголке мозга я почувствовала нарастающий зуд. Вернувшееся желание начистить несуществующую катану чесало меня изнутри, ерзало и сжималось в грудной клетке. Мне и вправду казалось, будто бы у меня отрезали конечность, настолько близко психика воспринимала боевую подругу к сердцу. Я не знала, что делают с оружием покинувших подразделение бойцов. Отдают следующему набору? Уничтожают в горячей топке? А может, отправляют на склад? В любом случае катаны мне больше не видеть. В какой-то степени я даже была этому рада.
Отъезд прошел более или менее спокойно. Вещи были отправлены в шесть утра транспортной компанией, я же, не желая торопить дорогу, отправилась на автобусную остановку. Было бы проще покинуть штат через авиакомпанию, но предстоящий момент моего появления в Детройте почему-то вызывал волнение. Конечно, так было бы быстрее ‒ пару часов сна и ты уже в соседнем штате. Но все же автобус с его двухдневным переездом был мне гораздо ближе.
Вопрос о новом жилье был решен в те же дни, что и ремонт родительского дома. Честно говоря, мне было абсолютно наплевать что это будет за дом, какого он цвета, сколько комнат и как много лет. Я лишь указала риелтору на такие обязательные условия, как два этажа, отсутствие в истории криминала, наличие заднего крупного двора и желательно близкое расположение к Зендер-стрит. Последнее было прямо таки наваждением. Улица не была выбрана так просто, ведь на ней проживал единственный более или менее знакомый мне человек города – Хэнк Андерсон. Риелтор коротко кивнул головой. За те суммы, что я ему платила, можно было смело заказывать жилье на самом нижнем уровне ада ‒ работник и его бы смог достать.
Вещи прибыли в пункт назначения на несколько часов раньше меня. Мне безумно хотелось спать, тело ломило от недосыпа и стресса, с которым я пересекала границу штата. И сейчас я, щурясь и кутаясь в легкое вельветовое пальто, стояла напротив своего нового дома на Зендер-стрит. Бордового цвета двухэтажный коттедж, с треугольной белой крышей, усеянная утоптанным транспортерами белым снегом лужайка. Высокая черная дверь со стеклянными размытыми вставками по бокам отделяла меня от новой жизни, начатой с нового листа. Он наверняка был богатым и красивым изнутри: риелтор постарался, сбавив у продавца цену на тысячу, и потому столь красивый дом обошелся мне за копейки. Участок в Иллинойсе был продан за шестнадцать тысяч долларов. Покупатель не пыталась снизить цену, ведь уединенное расположение дома в элитной жилой зоне Рокфорда было и вправду просто идеальным. Но в Детройте каждый день появлялись все больше и больше новых предложений. Зендер-стрит не был исключением. Покупатель отдал участок за жалкие четыре тысячи, оперируя желанием поскорее уехать из неспокойного города. Риелтор вовремя ухватился за шанс.
Дом находился на другом конце улицы, вдалеке от лейтенанта, но мне было важно хотя бы такое расположение. Я нерешительно открыла дверь и вошла в дом. Темные бордовые стены с белыми плинтусами, гостиная слева, кухня справа. Впереди виднелся еще один коридор, идущий параллельно с ведущей наверх покрытой ворсовым ковром лестницей. В документах значилось три спальни, две ванной комнаты, столовая, кухня и гостиная, не говоря уже о широком подвале, куда с легкостью бы поместился бассейн. Я потеряно стояла на пороге, оглядывая стены. Вот значит где мне придется провести остатки отведенных столетий…
