Андроид почувствовал, с какой злобой были кинуты эти слова. Имитация «Коннора» безучастно вернула взгляд на меня, отблескивая серыми как смерть глазами. Камски между этим вернулся в прежнее положение, улыбаясь самому себе.
‒ Я предполагал, что наше сотрудничество будет для вас неприятным. Но все же ожидал иной реакции.
‒ Хотите покопаться в моей жизни? ‒ я больше не могла апатично перекидывать глаза с одного на другого. Внутри все разрывалось от злости, в каком же глупом положении я оказалась. И даже некого было обвинять кроме себя. Пусть Коннор и внес лепту своими хакерскими способностями, все же злиться на шоколадные глаза и вздернутые уголки мужских губ было невозможно. Камски сам напрашивался на агрессию, так пусть ее и получает. ‒ Тогда давайте начнем с вашей. Откуда это параноидальное желание отдать миллион долларов ради двух дней защиты?
‒ Ваш прошлый руководитель очень стойкий. И алчный, ‒ мужчина не смотрел на меня. Он вернулся к стеклянному планшету, всем видом показывая незаинтересованность в разговоре. ‒ К тому же мне бы не хотелось свалиться на пол с пулей в голове прямо посреди публичного выступления.
Как бы Камски не показывал остывший интерес, я униматься не собиралась. Будучи солдатом мне было бы абсолютно наплевать на хамское отношение, личные вопросы и на прочий бред. Но сейчас попытки вывести меня на эмоции ощущались так ярко, что я готова была показывать свой отцовско-«Хэнковский» нрав до остатка.
‒ Почему вы вообще вдруг посещаете такие места? Вы же отошли от дел.
‒ Когда ты создатель главной правительственной проблемы, всем плевать на то, что ты ушел на пенсию.
Я хмыкнула. Пенсионер хренов. Как только рот был открыт в очередном язвительном вопросе, в проходе показалась девушка. Ее длинная юбочная серая униформа изящно подчеркивала фигуру, волосы хвостом спускались из-под серой шапочки. Я знала эту модель. Ранее ее рекламировали как секс-партнер. Диода не было, но на губах андроида играла тактичная улыбка. Интересно, что она чувствует рядом со своим создателем? Гнев? Благоговение? Чем бы оно ни было, андроид старательно это скрывала.
‒ Прошу прощения, мистер Камски. Вас ожидают у федерального телефона.
Камски безмолвно махнул пальцами, и стюардесса устремилась обратно в сторону капитанского отсека.
‒ Извините меня за мою бестактность, ‒ Элайджа привстал с кресла, одарив меня извиняющимся взглядом. ‒ Вынужден покинуть этот разговор.
Его отказ произнести стюардессе-андроиду хоть одно слово и желание извиниться передо мной за сорванную беседу говорил о сохранившемся рабовладельческом отношении к машинам. Как бы Камски не старался вызвать сомнения относительно жизни андроидов, ему не удавалось это сделать. Коннор предстал передо мной настоящим, без привычной биосинтетической кожи, показал свой настоящий облик в ожидании испуга. Но даже он был удивлен, найдя в моем лице трепет, а не страх. Я видела Коннора таким, какой он есть всякий раз, когда тот касался моей кожи. Он никогда не имитировал интерес, он его испытывал. Его требующие поцелуи являлись реальностью, пусть он изредка и проявлял остатки механического разума. В одном Камски был прав с самого начала: Коннор – машина, я – убийца, и этого не изменить.
Камски покинул нас на долгие минуты. Я безучастно осматривала андроида напротив, который снова изучал облака в иллюминаторе. Чутье подсказывало, что полет будет долгим, как и эта вынужденная совместная работа. Как бы мозг не сопротивлялся, я все же призналась самой себе в удивительной красоте андроида. Всплывающие в памяти слова ведущей, что еще во времена расследования вещала о переданной полиции «революционной модели», мелькали в голове точно бегущая строка, и теперь я осознавала их смысл до конца. Коннор был предшественником этой машины, но вот незадача: «революционный прототип» на все сто процентов превосходил своего приемника.
‒ Как тебя зовут?
Андроид медленно повернул голову. Его брови время от времени хмурились, и мне оставалось сжимать катану на коленях в попытке унять желание искоренить объект, вызывающий чувство опасности.
‒ Мое имя Ричард.
Плечи непроизвольно передернуло от этого механического, но плавного голоса. Тон был на несколько делений ниже тона Коннора, тембр так же холоден, как и сталь радужки глаз. Создавалось впечатление, что подбирающие внешность и голос машины специалисты были вдохновлены просмотром фильма «Терминатор». Андроиды изначально должны были вызывать у людей положительные чувства, но эта модель вызывала только вражду. С какой целью вообще создавать модель, которая несет такой эффект?
‒ И какова твоя модель?
‒ «RK900», ‒ он говорил совершенно безучастным голосом, выполняя набор задач. Как много общего снаружи, и как мало общего внутри. ‒ Серия три-один-три…
‒ Да плевать я хотела на твой номер, ‒ грубо прервала я машину. Последний послушно замолчал. ‒ Ты, значит, особенный? Типа полноценный, да?
