Дэвид постоял еще несколько секунд, не двигаясь. Его взгляд пронизывал меня насквозь, но я даже несмотря на эту нелюбовь к проницательным взорам легко могла выстоять этот визуальный контакт в упор. Все-таки столько лет работы подарили многие навыки.
‒ Я знаю, что не должен говорить этого. Что вообще не должен с тобой разговаривать не по задаче. Но лично от себя добавлю. Элайджа Камски – очень опасный человек. Ты хороша, как боец, ведь я один из тех, кто тебя обучал. Но пусть тебя не обманывает его доброжелательность. Старайся как можно больше молчать, если не хочешь проблем в твоем и будущем твоего друга.
На моем лице промелькнуло недоумение от столь резкого желания Дэвида дать личный совет, но я не стала отвечать. Подразделение знало о моем вынужденном контакте с Камски во время расследования девиантов, но никто из них не знал, что именно произошло в стенах геометрического дома на отшибе реки. Следовательно, никто не знал о том, что я как никто другой осознаю опасность создателя «Киберлайф». Дэвид уважительно кивнул головой, и вскоре покинул аэропорт. Мне оставалось в одиночестве стоять у трапа, держа руки за спиной в привычной боевой стойке.
‒ Включить запись, ‒ я поправила плотные рукава.
‒ Идентификация голоса прошла успешно. Внимание, ведется запись. Оставайтесь рядом с объектом в радиусе девятьсот метров, ‒ спокойно произнес мелодичный женский голос.
Приказ оставаться рядом буквально кричал о том, что гарнитура была спроектирована специально для этого человека. Как приятно будет огорчить Рейн отсутствием компромата на человека, который создал андроида. Которого, в свою очередь, Эмильда грозилась кинуть за решетку.
Минуты затягивались. Вылет наверняка был запланирован на семь часов ровно, однако подразделение любило пунктуальность. Что ж, в этом я была с ним солидарна. Ветер открытой местности вскидывал волосы в хвосте вверх, вдалеке изредка мелькали люди в рабочих светящихся формах. Их перевозочные тележки едва ли были заполнены на половину багажом. Элайджа любил жить на широкую ногу. Уединенный огромный дом – жаль без рва и крокодилов в нем – частный самолет, солдат за один миллион долларов. Оставалось только гадать, сколько успел получить создатель новейшего разума, что стал первой серьезной проблемой правительства за последнюю сотню лет.
От размышлений о состоянии и следственной безрассудности Камски отвлекла подъезжающая черная машина. Ну, конечно. Range Rover. Чего еще можно было ожидать от миллиардера, сорящего деньгами налево и направо? Автомобиль с характерным звуком покрышек по обледенелому асфальту притормозила, отблескивая своими искрящимися фарами. Спина рефлекторно выгнулась в железную стойку, я больше не ощущала тревоги от ожидания. Сознание отказалось от любого вида эмоций, отдав власть поставленной задаче. Заставить убедить мозг в важности этого отказа было тяжело: чувство ненависти и желания убить человека дергало мышцы на запястье в своеобразном тике. Слегка поведя плечами и разминая конечности, я подумала о скором обращении к психиатру. Стоит подлечить свои нервы и вспомнить старые добрые сеансы мозгоправа университетских годов.
Черная дверь машины отворилась, и на землю опустился белый кроссовок. Не так я представляла себе создателя «Киберлайф» в уличной одежде… пока из автомобиля показывались поочередно части тела мужчины, а из-за двери выглянул пучок завязанных волос, водитель уже успевал вытащить многочисленные сумки, чехол с черным костюмом. Все это спешно отправлялось в самолет. Моя походная сумка смотрелась бы на этом фоне так смешно, что можно было бы спутать владельца. То количество вещей, что брал с собой Камски, больше подходили для нафуфыренной дамы, в то время как мой скудный набор наверняка схож с привычным набором мужчины.
Камски медленно выплыл из машины, захлопнув за собой дверь. Он что-то листал на стеклянном планшете, его синие джинсы покрывались складками в районе колен при каждом шаге. Темно-красная толстовка была распахнута, на серой футболке красовалась какая-то черная надпись. Человеку по меньшей мере тридцать лет с хвостом, а одевается как подросток. Впрочем, не мне было его осуждать. Я вообще стояла в неподходящем для юной «двадцатилетней» девушки комбинезоне военного назначения.
Камски стремительно приближался, и рефлексы внутри напрягались с каждым сокращающимся метром все сильнее. Мне предстояло ответить на приветствие, попытаться выдавить из себя «Доброе утро», при этом стараясь не превратить перенапрягшийся женский голос в щенячий писк. Но когда я уже была готова открыть рот, Элайджа Камски молча прошел мимо и поднялся по трапу. Должна была признаться, такой поворот был неожиданным. Несколько секунд простояв в солдатской позе с открытым ртом, я пожала плечами и поднялась в самолет.
