Внутреннее убранство железной птицы было таким же величественным и строгим, как и внешний вид холодного чистейшего металла. Светлые коричневые тона, бархатный красный ковролин, имитация кожи на стенах. Я медленно осмотрела проход, цеплялась за любую непонравившуюся мне деталь, быстро изучала ее и не находила ничего опасного. Пусть Дэвид и обозначил средство передвижения «чистым», все же доверять таким личностям, как Эмильда, я не собиралась. Однако самолет и впрямь не создавал впечатления о возможных опасностях. Успокоив свою солдатскую душу, я медленно прошла внутрь салона.
Кресел было всего четыре, светлые, бежевые. Они парами друг напротив друга стояли с обеих сторон от прохода. Камски уже сидел спиной ко входу слева, и садиться напротив него мне не улыбалось. Но тот, кто сидел справа лицом вперед вызвал еще большее желание бежать от этого места.
Вены на руках и шее резко взбухли, поледеневшие потоки красной крови циркулировали по телу, принося за собой в желудок все больше холода. Андроид сидел по-ученически, с идеально выпрямленной осанкой, уложив руки на колени поверх черных брюк. На нем не было униформы, только белая рубашка и синий приталенный пиджак. Его диод переливался голубым цветом на правом виске, в то время, как на левом небрежно висела тонкая прядь волос. Он смотрел на меня холодно, не отрываясь. От этого взгляда становилось страшно. По-звериному страшно.
‒ Удивительное сходство, не правда ли?
Голос Камски ворвался в наступивший во мне анабиоз так резко, что я едва не подпрыгнула. Глаза впивались в это идеально очерченное лицо, идеально уложенные темные волосы, такие же идеально очерченные полные губы. Я со скоростью улитки аккуратно села напротив машины с серыми как металл глазами. Это был Коннор, точнее, его практически точная копия.
‒ Немногочисленные остатки былого величия «Киберлайф»… ‒ Элайджа по-хозяйски расслабленно сидел в кресле, не спуская взора с андроида. Тот, в свою очередь, наблюдал за мной. ‒ Нам удалось вывезти немногое перед арестом заводов. Этот Маркус хочет слишком многого, требуя передать руководство андроидам.
Камски задумчиво замолчал. На нем более не было туманной наркоманской улыбки, только усталость в глазах. Мужчина уложил правую ногу щиколоткой на колено левой, и его расстегнутая толстовка спустила подолы вниз. Всматриваясь в лицо механической модели нового и последнего поколения, я находила в ней все больше и больше отличий от Коннора. Машина время от времени хмурилась, и его враждебный ледяной взгляд под давлением низко расположенных надбровных дуг становился еще злобнее. Очертания нижней челюсти были угловатыми, жесткими. Если Коннора с его мягкими чертами создавали для расположения собеседника на сотрудничество, то этого наверняка создавали для вызова у людей чувства страха. Андроид смотрел на меня в упор. В груди начинало подниматься едкое желание поскорее вернуться домой и спрятать лицо на груди темно-синего костюма Коннора.
‒ Он… нет? ‒ андроиду было все равно, что я указываю на него кивком головы, что зеленые глаза изучают каждый сантиметр механического лица. Он был машиной в полном смысле слова. Как телефон, на который каждый день смотрят люди.
‒ Нет, он не девиант, ‒ мягко продолжил Камски. Мы оба смотрели на него, точно в нем сейчас крылась тайна бытия. ‒ Я лишил его возможности обмена данными с другими машинами. Ошибки не возникнет.
‒ Но ведь он может подключиться к глобальной сети. Вирус запросто попадет в программу.
Самолет начинал взлетать вверх. Современные разработки в аэродинамике позволяли во время этого процесса не только не застегивать ремни, но даже гулять по салону. Я чувствовала лишь едва уловимую вибрацию сиденья, не в силах оторвать перепуганный взор от имитации того, за кем готова была идти на смерть. Дело не нравилось мне с самого начала, но теперь я чувствовала себя мышью в клетке с питоном.
‒ Общение с Коннором идет вам на пользу, ‒ я не сводила взгляда с машины, и потому учтивый смешок Камски был определен на слух. Теперь тело ощущало его взгляд на себе. ‒ Вы начинаете разбираться в том, в чем не должны разбираться.
Это была самая дешевая попытка вывести меня на эмоции. Камски имел доступ к моему личному делу, как отметила Эмильда, и потому с легкостью мог использовать все полученные знания вплоть до медицинской детской карты. Я с ужасом представляла, как мужчина в шелковом халате и бокалом виски в руке, сидя в кресле перед огромным окном на реку, перелистывает бумаги с описанием всех убийств и элементов шпионажа моей истории. Но подавать виду никто не собирался. Перепуганное сидящим напротив существом сердце тут же сменило курс цикла на менее резвый, и мозг воспринял это как немедленный приказ к полной апатии. Что-что, а это мне делать удавалось всегда. Я быстро стерла все эмоции с лица, так же безучастно смотря на андроида, как и он.
‒ Вы ведь все еще общаетесь с девиантом, не так ли?
‒ Нет, ‒ резко оборвала я создателя «Киберлайф» с пучком волос на затылке. ‒ Не общаюсь.
‒ Прощу прощения… было бы глупо предполагать обратное.
