Камски не ответил, только взглянул на меня исподлобья. Серые глаза с черной каемкой, негрубые черты вытянутого лица, приподнятые брови. Воображение тут же добавило щетину и короткую стрижку. Теперь я знала, что именно нащупала во внешности Камски. Он был чем-то похож на Рида, а может, и наоборот. Впрочем, ничего удивительного. Говнюки всегда одинаковы.
Ресторан располагался на самом нижнем этаже, слева от входа в отель. Наушник записывал каждый звук, каждый голос и скрип в районе километра, но вряд ли он сможет записать то, что происходит на пятьдесят восьмом этаже. Покидать Камски было нельзя даже с его дозволения, в конце концов, меня наняли на полные сорок восемь часов безопасности, однако мне все еще было плевать на жизнь приставленной души. Все стороны человеческого разума испытывали к Элайдже негативные эмоции. Я ощущала их, когда делала заказ, когда чувствовала на себе приветливый, но косящийся на катану взгляд белокурой официантки. Поглощала ненависть вместе с запечённой рыбой и запивала крепким кофе. Большая часть негатива была построена на взращенном чувстве отвращении, однако Камски сам не нарочно подкидывал дрова в костер. Первая такая деревяшка полетела в стенах его дома, хотя вряд ли он делал это с осознанием последующего сотрудничества. Что-то подсказывало, что мужчина не надеялся меня после увидеть.
Ресторан оказался менее живым, чем холл. В обеденное время субботы люди стремительно покидали отель в поисках развлечений. Заведение непристойно пустовало, и немногие работники в черно-бежевой униформе косо поглядывали в мою сторону. Люди наверняка видели самое разное за время работы в сфере обслуживания. Отель богат и красив, многие экстравагантные и «фриковые» личности обитали здесь сезонно. Для них я была очередным клиентом с повернутой крышей, что предпочитал ходить в строгой военной экипировке, еще и катану с собой таскал. Ощущать пронзительные взоры было неприятно, но все же не так мерзко, как видеть перед собой две пары серых глаз. Я оттягивала момент возвращения в номер как могла. Но час пролетел быстро, и я неспешно вернулась обратно.
Камски не было. В гостиной бубнила ведущая с экрана висящего телевизора, Ричард все так же неподвижно стоял у входа со сцепленными руками. Пройдя вглубь комнаты, я осмотрелась. Черный ПБ лежал на журнальном столе.
‒ Где мистер Камски? ‒ В эту же минуту словно в ответ из-за закрытой двери послышался звук пущенной воды из душа. ‒ Отлично. Можешь не отвечать.
Ричард и не собирался отвечать. Он не повернул голову в мою сторону, не отрывал взгляда от одной единственной точки на стене. Его диод на виске переливался голубым цветом, таким ярким, даже ярче на несколько тонов, чем у других андроидов. Машина в синем приталенном костюме все еще помнила правила успешного сотрудничества, и это было то немногое, что отличало его от Коннора. Последний чаще всего игнорировал наставления Андерсона, всякий раз то вылизывая улики, то напоминая лейтенанту о его нездоровом питании. Отличия радовали. Чем меньше схожести, тем меньше я ненавидела стоящую рядом «имитацию» Коннора.
ПБ был тут же отправлен обратно в кобуру, а я тут же встала на свое прежнее место. Через какое-то время деревянная высокая дверь открылась, и из ванной комнаты в объятьях испаряющейся влаги выплыл Камски. Как и ожидалось, он едва ли не полностью отказался от одежды, оставив на бедрах завернутое полотенце. Его атлетически слаженное мокрое тело и растрепанные волосы не вызывали никакого интереса даже несмотря на то, как долго я не ощущала мужской близости. Он не интересовал меня, как мужчина, я не интересовала его, как женщина. Заказчик и исполнитель. Нас обоих устраивало такое расположение дел.
Камски бродил по комнатам, изредка обращался к планшету и переносному компьютеру с сенсорным стеклянным экраном. Белое полотенце сменилось на домашние спортивные штаны и белую футболку. Волосы небрежно свисали на сбритые бока, мужчина всегда представлялся мне солидным и статным несмотря на все пропитанный негативизмом чувства, однако сейчас я видела его… домашнего, и от этого вида становилось некомфортно. Большая часть моей ярости была рефлекторной. Камски виделся мне бесом, сущим Демоном, который ночью расправляет черные кожистые крылья и освобождает маленькие острые рога от копны волос. Видеть его обычным стремящимся к комфорту и безопасности человеком было своего рода разрушением всех представлений и принципов.
