‒ Я могу обходиться без сна до четырех суток, ‒ пожав плечами, чем заставила катану за спиной качнуться, ответила я. ‒ Опыт показывает, что большая часть нападений на высокопоставленных личностей происходит в ночное и утреннее время. Но если вам неприятно мое присутствие, то можете так и сказать.
‒ Я прожил среди машин три года, ‒ Камски копался в своем телефоне, туманно растягивая слова. ‒ Стоящие за спиной молчаливые создания меня не смущают. Но завтра у нас тяжелый день. И я бы хотел, чтобы вы выспались.
‒ У «нас»?
Замечание прозвучало удивленно и укоризненно одновременно. Меня зацепило это слово слишком сильно, чтобы проигнорировать сей факт. Это не мне предстояло решать проблему передачи заводов, это не я буду стоять перед камерами и озвучивать свое решение миллионам людей. Элайджа, вдруг перестав листать телефон, приподнял голову и со вскинутыми бровями посмотрел перед собой.
‒ Прошу прощения. У меня.
Этого мне было достаточно. Я не собиралась уточнять у Камски подробностей его странной оговорки, еще меньше мне хотелось вникать в нелегкое психологическое состояние человека перед сложным выбором. Он уже однажды поставил меня на это место. Самое время было ощутить подобное и самому.
‒ В таком случае, доброй ночи.
Ноги несли меня к выходу, и рука уже ощущала холод дверной ручки, когда я вдруг остановилась на месте. Как странно… я больше не ощущала ненависти. Она выкипела внутри, словно вода из кастрюли, оставив после себя на стенках соляные белые разводы из безысходности и равнодушия. За плечами был один день, и впереди маячили еще тридцать четыре часа. Камски и его пластиковая игрушка со скрещенными руками за спиной все еще вызывали во мне дискомфорт, однако прежнюю злость я, видимо, полностью пережевала в ресторане. Немного помедлив, я повернулась к мужчине, не убирая пальцев от двери.
‒ Хочу, чтобы вы знали. Это сотрудничество не приносит никакого удовольствия. По истечению времени договора я покину вас и, надеюсь, больше никогда не увижу.
Как только с губ слетели слова, две пары стальных глаз устремились на меня. Одни были человеческими, усталыми и с толикой иронии. Вторые ‒ холодные, пронзительные и искусственные. Нет, все же Ричард не имел внутренних отличий от Коннора. Он так же игнорировал правила, смотря на меня враждебным взглядом маньяка-убийцы в упор.
‒ Будьте осторожны в своих словах, ‒ Камски вновь нацепил на себя легкую улыбку, и воображение отбросило все прежние мысли о его человечности, ища любые признаки проступающих рогов на голове мужчины. ‒ Раб вдруг стал хозяином своей жизни. Вы тоже можете измениться.
Эта фраза засела в голову глубоко настолько сильно, что мужской мутный голос вторил его вплоть до самого сна. Это было слишком. Переступая порог своего номера, я без особого желания осмотрела его. Мысли расступались перед мелькающей бегущей строкой с не самым приятным содержанием.
«Раб вдруг стал хозяином своей жизни»
Он говорил не об андроидах. Он говорил о конкретной машине, и это меня раздражало. Катана за спиной осторожно подала голос, просила не вспыхивать, но я и не собиралась этого делать. Только бесцельно прохаживалась по идентичной гостиной.
«Вы тоже можете измениться»
Черта с два. Хватит с меня изменений. Слишком часто судьба подкидывает палки под колеса, меняя направление жизни в совершенно иррациональном потоке. Камски не бросал слова на ветер, всего одна встреча показала каков он на самом деле и на что способен. Но я не собиралась идти у него на поводу. Возможно, мужчина использовал свои излюбленные общие фразы для нагнетания обстановки, а возможно просто вполне закономерно отвечал грубостью на грубость. Плевать. Я проживу эти несколько дней на одном дыхании, пропуская все происходящее вокруг сквозь себя, как электрической ток через резину.
Номер и вправду оказался один в один, как у Камски. Создатель не зря выбрал именно этот. Мое близкое положение гарантировало хотя бы какой-то шанс на вмешательство вовремя. Элайджа, сам того не подозревая, предоставил Эмильде Рейн возможность собрать информации о нем как можно больше. Впрочем, это тоже меня не интересовало.
