Слова Камски, произнесенные в самолете, нарушили размышления о теплых чувствах. Я, как и Элайджа, была заложницей ситуации. С одной стороны андроид, из-за которого вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, и который значил для меня гораздо больше, чем собственная жизнь. С другой ‒ Эмильда Рейн и Элайджа Камски, что старательно пытались внести лепту в наше с Коннором существование. Создателю андроидов это не удалось: я по-прежнему видела в девиантах личностей, людей. А вот у второй это получилось: вместо того, чтобы сидеть дома рядом с Коннором, я сижу здесь, за стеной у не самого приятного человека, и записываю все, что происходит вокруг.
Предчувствуя неприятные ощущения, я медленно просунула палец в ухо и вытащила прилипший к коже датчик. Мелкие иголки на наушнике размером с половину ногтя тут же втянулись в металлическую поверхность, оставив капли крови. Кожу обжигало пламя, но и оно тут же быстро стихло. Рана покрылась новой тканью.
Я не встречала подобной гарнитуры на службе в подразделении, но точно знала, как она работает. Ее датчики были полностью идентичны иголкам на аппарате диагностики, что был стремительно уничтожен в день пробуждения. Наушник работал только при присоединении к нервным окончаниям человека. Я не собиралась принимать душ и уж тем более спать с подслушивающим устройством. Эмильда зря надеялась на то, что я буду идти навстречу после всех угроз в сторону Коннора. Вот будет забавно, когда вместо долгожданного компромата женщина получит молчание и обрыв связи. У нее останутся только пятьсот тысяч долларов, которые я бы с радостью заставила ее сожрать.
Датчик немедленно отправился в сторону на гладкую постель. Телефон в руке, что был предусмотрительно вытянут из спортивной сумки, в голове кричал гораздо громче, чем все еще выплевывающая упреки Коннор-катана. Достаточно было набрать всего несколько цифр, и в гостиной дома на Зендер-стрит раздастся звонок. Интуиция старательно соображала, чем именно будет заниматься андроид один в четырех стенах. Сидеть на диване, не отрывая от точки на стене взгляда? Нет. Коннор и будучи обычным служебным андроидом никогда не впадал в «спячку». Взламывает очередные правительственные сервера? Возможно. Сидит в доме Хэнка? Более правдоподобно, ведь в Детройте было только семь часов вечера. Что-то подсказывало, что Коннор, как и я, не любит находиться в одиночестве. Одна из немногих вещей, что нас роднила. Нам удалось побыть вместе всего два дня, а мы уже успели найти на свои мягкие точки новую проблему… похоже, притяжение «приключений» у нас тоже одно на двоих.
Телефон отправился на лоснящееся покрывало кровати. Я резко стащила резинку и ощутила, как благодарно покрывается мурашками голова. Кисти тут же запустили в волосы цепкие пальцы, и, установив локти на колени, я спрятала голову от внешнего мира. В голове шумела кровь. Я слышала, как она бьется о стенки сосудов, чувствовала внутреннее давление. Организм не испытывал стресса, но все же был недоволен этой моей вечной игрой в мученики. Мне стоило набраться уроков стойкости у андроида. Возможно, Коннор и вправду мог меня многому научить.
Телефон рядом завибрировал. Этот звук отдался легким смятением внутри, и потому зеленые глаза с недоумением взглянули на мерцающий экран телефона.
Номер не определен.
Буравя взглядом устройство, я мысленно возвращалась к лежащему на постели наушнику. Эмильда могла узнать о том, что контакт прерван, и теперь решительно бомбила телефон с целью заставить меня нацепить гарнитуру обратно. В ход могли пойти уговоры, просьбы, новые угрозы. Теперь я не стану прятать голову в песок. И если этой женщине так не унималось в поиске себе новых врагов, она запросто могла это сделать в лице меня.
Выпрямившись, я нерешительно взяла телефон в руки и прижала к уху.
‒ Слушаю, ‒ грубо произнес слегка осевший голос.
Некоторое время на том конце царила тишина. Она была всего несколько секунд, но мне показалась вечностью. И когда я уже хотела открыть рот в желании оскорбить шутника, из трубки донесся умиротворенный мужской голос.
‒ Здравствуй.
Кровь в голове притихла, и не только она позволила внутри ощутить восторженную тишину. Коннор-катана, что только что обиженно шипела, вдруг замолчала от произнесенного вслух слова тем же голосом. Я больше не думала об Эмильде, не думала о Камски за стеной. Даже Ричард с его оскорбляющей схожестью больше не цеплял мой разум. Только этот голос. Только «живой» на том проводе.
‒ Здравствуй, ‒ едва ли не шепотом произнесла я.
Должна была признать, на душе стало легче и даже забавно. Коннор не нуждался в телефоне, чтобы набрать мой номер. Удобная функция – звонить прямо из головы.
