Среди гула разношерстных – старых и молодых, высоких и низких – прозвучал посторонний шепот. Мужской голос заботливо вторил мне о просьбе проснуться, и люди в баре начали поочередно таять прямо в воздухе. Через несколько минут я вновь осталась одна. Больше песня не звучала.
Темнота спальни, что нарушал только свет пробивающейся из-за туч луны, сильно разнилась с красками приятного сновидения. Мне не хотелось вставать. Я слепо осматривала гостиную, пыталась найти источник зудящего в голове сладкого голоса. Сонный взгляд упал на стоящие настольные часы у постели. Шесть часов утра.
‒ Как всегда вовремя, да?
Зуд в голове перерос в благородное мурчанье. Катана на низком пуфике была погружена во тьму, но я быстро нашла ее под действием воспоминаний. Биологический будильник всегда принимал форму «живого» священного меча, который заставлял своим голосом подразделения вставать вовремя. Тогда это казалось не таким неадекватным… сейчас же я прищуренными глазами и сомнением в голове смотрела на неподвижный предмет, чья повторяющаяся просьба внутри черепа вторила о требующемся подъеме. Интересно… насколько это нормально – говорить с тем, кто в принципе не может звуки издавать? Оставалось надеяться, что это не симптомы шизофрении, а всего лишь какой-нибудь невроз. Я бы даже согласилась на раздвоение личности или биполярное расстройство, правда, последний случай вряд ли возможен. Люди с таким психозом часто впадают в депрессию, и никаких голосов в голове не слышат.
Как и в то утро перед собеседованием с ФБР, мне не хотелось вставать. Раньше было проще. Бездумно позавтракал, собрал постель и собрался сам, встал у двери и жди указаний. Вернувшиеся чувства заставляли меня лениться, оттягивать момент пробуждения, нежиться в теплой постели. Блаженство не могло длиться вечно. Стащив одеяло, я, подгоняя саму себя, начала сборы.
За окном едва занималась заря. Вид с пятьдесят восьмого этажа был не просто завораживающим, он был потрясающим! Редкие автомобили пересекали улицы, их мелкие горящие фары смотрелись, точно светлячки, двигающиеся по четко определенной траектории. Я не одна не спала так рано. Некоторые окна высоток и иных зданий озаряли тьму светом, снег плавно спускался вниз. В большей степени город все еще спал. То же самое наверняка делал мой сосед по этажу.
Завтрак был прислан уже через десять минут заказа в номер. Я по прежнему была верна своим простым вкусам в еде, даже несмотря на множество представленных в меню отеля блюд. Та же овсяная каша, тот же апельсин, тот же чай. Руки и ноги делали все на автомате, пока я витала в мыслях о предстоящем дне. Камски отправится на пресс-конференцию, после чего нами будет посещен прием. Сиэтл был одним из немногих городов, что мне удалось очень плохо изучить за время прошлого пребывания. Работа была не пыльной, приходилось кататься с Эмильдой от одной встречи с заказчиками к другой. Я даже ни разу не смогла посетить местные бары. Память могла подкинуть мне несколько идей, где именно будут происходить встречи Элайджи с журналистами и заместителями, но вряд ли я могла знать наверняка. Сейчас меня занимал другой вопрос: будет ли на приеме Маркус? Лидер «живых» теперь всегда был на виду, он участвовал во всех собраниях, что касались «Киберлайф» и андроидов. Сегодня должен был решиться вопрос о передачи прав на заводы. В штате девиантам отказали, да и вряд ли можно было надеяться на обратное. Но если за последнее отвечал президент, то за передачу прав в большей степени лежала ответственность на создателе. На минуту остановив свои сборы, я вдруг подумала, что не хотела бы оказаться на его месте. Вполне оправданное желание обезопасить себя после публичного заявления о принятом решении.
Катана плотно прижималась к спине, когда я покинула номер и устремилась к двери в номер заказчика. Ухо снова болело от обжигающих кожу иголок наушника, который так же запросил идентификацию и оповестил о начале записи. Коридор пустовал. Настенные полукруглые светильники ярко освещали каждый угол. Тишина прошлого вечера и этого утра подсказывала, что на этаже больше никто не жил, но я все же внимательно оглядывала каждый поворот. Уже у двери я развернулась лицом к коридору, отошла в сторону и приняла привычную солдатскую стойку. Оставалось только ждать и гадать, как начнется и чем закончится этот день.
Звонок послужил спасающим бальзамом на душу. Злобных чувств с утра больше не было, тело проснулось отдохнувшим, мысли словно бы перезагрузились. И что самое интересное – я начала ощущать, как покидаю группу нейтрально расположенных людей и постепенно присоединяюсь к Хэнку. Причина таких изменений крылась в мягком голосе на том конце линии и всплывающих перед взором серыми глазами на знакомом лице.
‒ Как все прошло?
Коннор говорил осторожно, чувствовал, что ступает по тонкому льду. Он не боялся мифической вспышки гнева или злобной речи насчет поганости Камски, но четко осознавал, что значит задание для каждого бойца. Вряд ли андроид надеялся на ответ. Скорее, задал его из учтивости или мнения «попытка-не пытка».
