Беседы о России полностью

Ведущий: Тогда в государстве должна быть действительно голова, думающая в правильном направлении. Пока получается, что это какая-то гидра многоголовая, каждая о своем. И если красноярские власти позволяют себе, несмотря ни на что, повышать квартплату, а еще в каком- то месте не выплачивать зарплату, а бюджетникам предлагают новую систему оплаты труда, не объяснив даже в чем ее преимущество, то, естественно, сейчас мы от экономики ппавно переходим к политике. Что же будет? У нас такой знаменательный год, как раньше говорили, предвыборный год в Государственную Думу и остается чуть меньше двух лет до президентских выборов.

Ремчуков: Не чуть меньше двух лет, а один год.

Ведущий: Выборы должны пройти в марте?

Ремчуков: Да, через год.

Ведущий: В связи с этим, как Вам кажется, надо ли нам тревожиться не только по поводу возможной гиперинфляции, но и по поводу просто какой-то социальной нестабильности? Мы все время гордимся тем, что у нас вроде, как в Багдаде, все спокойно.

Ремчуков: Мне кажется, что вопрос гиперинфляции может превратиться в политический очень быстро и оказать самое серьезное влияние на результаты выборов. Поэтому я не вижу альтернативы у правительства, как упереться и сдерживать инфляцию, потому что упустить инфляцию сейчас означает подать мощный сигнал обществу, что государство, правительство — а для народа это одно и то же — и президент не контролируют ситуацию в экономике.

И все знают, что если уж не контролируют до выборов, то после выборов это будет по полной программе. Сколько раз мы сталкивались с различными заявлениями, что не будут повышены тарифы на метро, на транспорт ни при каких обстоятельствах. Только выборы проходят, мы получаем новые платежки или в метро узнаем, что надо заплатить больше за проезд, и так далее. С 1 марта плата за телефон опять, по-моему, повысится. Я имею в виду, что это будет очень плохой сигнал. Поэтому, насколько я понимаю, правительство не может не отдавать себе отчет, что это надо сдерживать.

Другое дело, чтобы мускулы правительства наращивались в направлении таких вещей, о которых я говорю: профицит бюджета должен пойти на структурные реформы, на административную реформу, но так, чтобы не было эшелонированной системы бюрократов, которые живут на эти деньги и придумывают все новые и новые поборы на собственное содержание.

Чтобы провести административную реформу, нужны расходы. Вот часть профицита должна быть запланирована как расход на то, чтобы упростить систему коммуникаций между гражданами и теми, кто принимает решения и несет за них ответственность. Иначе у нас получается 10 ступенек, и ни с кого нельзя спросить. Чтобы это сделать по-умному, а не просто тупо сократить, нужны деньги, потому что нужна утиная модель.

Если эти деньги не заложить в бюджет, то никто умную модель не предложит. Просто будет как раньше: сократим на 30 %. Ну и что, сократят на 30 %. Никогда еще стране легче не было от того, что бюрократический аппарат сокращали на 30 или 40 %, потому что через какое-то время, как по закону Паркинсона, бюрократы росли в геометрической прогрессии. Смысл закона Паркинсона состоит в том, что один начальник не может иметь только одного заместителя. Почему? Потому что тогда заместитель, который будет выполнять всю работу за начальника, очень скоро покажет, что начальник не нужен, что он может легко его заменить. Любой начальник должен иметь двух заместителей. Он делит свои функции между двумя. Он бездельничает, а двое работают, но работают так, что их интересы не пересекаются. Поэтому начальник может с одного спросить, с другого, а в целом он незаменим.

Его заместители тоже, в свою очередь, должны иметь как минимум двух исполнителей, чтобы опять один какой-то не заместил его полностью. Скажут: он толковый парень и получает меньше, давай мы его оставим. Поэтому геометрическая прогрессия бюрократии — это научно обоснованный факт, который основан на эмпирических исследованиях. Мы видим, как плодятся всевозможные начальники.