Поясняет Свердлову:
– «Beileid» это «соболезнование». A «Mitschuld» означает «соучастие».
КОНЕЦ ФЛЕШФОРВАРДА.
4 сентября (18 сентября по новому стилю) 1917 года.
Австрия. Курорт Бад Гаштайн. Клиника.
У входа. Утро.
Всё это случится потом. А пока:
Солнечно. Чемодан Ленина грузят в багажник. Ленин, бережно прижимая к груди небольшой пакет, садится в машину. Пациента провожает сам профессор:
– Счастливого пути, господин пастор. Успехов вам! – Профессор Адлер смотрит вслед удаляющемуся авто.
КОММЕНТАРИЙ:
Автомобиль движется вниз по серпантину. В машине рядом с Лениным на заднем сидении граф Мирбах.
– А вы меня обманывали, герр Мирбах, – говорит укоризненно Ленин, – Нехорошо. В апреле вы говорили, что всё случится в две недели. От меня требуются только выступления и призывы. А в июле… Мол, всё готово. Теперь вы мне говорите про октябрь. Но ничего. Не с пустыми руками еду. – Ленин нежно прижимает к груди рукопись. Все 85 листов. – И название дал я книге отличное. «Государство и революция».
Мирбах кивает.
Город Могилев. Вокзал.
Ставка Главнокомандующего русской армией.
Утро.
Заканчивается визит послов стран Антанты. Играет оркестр. Блики солнца на трубах, на клинках шашек почетного караула. Послы жмут руку генералу Духонину.[48]
Суета погрузки. Генерал и Терещенко стоят у вагона.
– Спасибо вам, Михаил Иванович! – говорит Духонин. – Эти послы ну просто замучили. Особенно этот француз. Скажи, да скажи. А что говорить?! Я боюсь, что моя власть простирается разве что до конца этого перрона. И даже в этом я не уверен. Вата! Если бы не вы с вашим шармом и умением уводить разговор, я бы не выкрутился.
– Да, что вы, Николай Николаевич! Вам бы дипломатом работать. Так хорошо вы углы обходили.
– Еще раз спасибо, что вы с послами навестили генерала Краснова. Уж очень двусмысленное у него положение. Вроде бы под арестом, а… Конечно, взгляды у него патриархальные. Такой себе – слуга царю, отец солдатам. Вы, Михаил Иванович, подняли ему настроение. До встречи!
Они пожимают друг другу руку. Состав трогается. Терещенко заскакивает на подножку. Удаляется перрон, на котором стоит генерал Духонин.
КОММЕНТАРИЙ:
Поезд. Утро.
Терещенко проходит по вагону, шутит с юнкерами из охраны, заглядывает в купе к послам, успевает ущипнуть дочку английского посла мисс Мюриэль. Проходит в свое купе, где уже раскладывает его чемодан адъютант поручик Чистяков.
За окнами поезда мелькают перелески, деревни, пасущиеся коровы. Россия. Средняя полоса.
Станция Дно. Утро.
Поезд с послами Антанты, пропуская состав с военной техникой, идущий на запад, стоит у перрона.
Косой осенний дождь не очень мешает снующей по перрону толпе. Это в основном дезертиры. Играет гармошка. У будки с надписью «Кипяток» очередь. Солдатские котелки, чайники.
Послы и Терещенко завтракают. Кофе, пирожные, бутерброды. Виски. Коньяк. Легкий непринужденный разговор, шутки. Терещенко разглядывает в окно станцию.
Внимание Терещенко привлекает какая-то суета.
По перрону тащат упирающегося солдата. Командует этим мордатый дезертир. Вот он срывает с сопротивляющегося солдата шинель. Теперь видно, что это не солдат, а офицер.
Его толкают к стене из красного кирпича. И отступают. «Мордатый» собирает команду стрелять «офицерика».
Терещенко не выдерживает. Как есть, в белой рубашке, он пролетает сквозь вагон и вылетает на перрон. Врезается в толпу с криком:
– Прекратить!
Подбегает к мордатому.
– Робя, смотри, еще один буржуйчик набежал! – «Мордатый» хватает Терещенко за руку и бросает тоже к стене. При этом успевает оценить на ощупь ткань. – Хороша рубашка! Шелк! Заряжай! – командует он собравшимся солдатам.
Терещенко с офицером у стены. Смотрят искоса друг на друга.
– Дождик, – пожимает плечами Терещенко.
– Да, дождик. Штабс-капитан Радашев, – представляется офицер.
– Михаил Терещенко.
Всего две минуты назад был теплый вагон и кофе с марципаном…
А толпа дезертиров густеет. И беснуется перед ними «Мордатый» и выстраиваются добровольцы расстрельной команды.
