– Просто надо вовремя ставить вопрос. Кормите, товарищ Егоров. Всех! И строго своим работникам… Руки мыть! Нам дизентерия не ко времени будет.
Петроград. Улицы. Утро.
Иоффе выходит в парк за зданием Смольного. Пересекает его и выходит на тихую улочку.
Здесь он уже не торопится. Такой себе преуспевающий делец гуляет по осеннему Петрограду.
Заходит в маленький уютный ресторанчик.
Петроград. Ресторан. Утро.
Иоффе садится за угловой столик, заказывает кофе и блины с икрой. Пока он ждет, перед ним на свободный стул неожиданно присаживается юркий люмпен:
– Здоров, дядя! – он показывает наган. – Тихо! «Лопатник» на стол, а то раз и ваши не пляшут.
– В марте «откинулся»? – Иоффе спокойно смотрит на грабителя, – «Птенец Керенского»?[64] Ох, не туда ты залетел, птенец. Извинись и дуй!
– Ты не понял, дядя. Считаю до трех.
– Начали! Раз! – Иоффе неожиданно для своего крупного тела ногой подсекает стул. Уголовник падает. Иоффе садится на него и выворачивает из его руки наган.
Тут же набегают официанты. Уголовника выносят, а Иоффе приносят кофе и блины с икрой.
Иоффе уходит в туалет. Старательно моет руки. Выходит.
К нему подбегает хозяин ресторана:
– Вы уж извините, господин Иоффе. Большой недогляд. Большой. Но уже так получил, что навсегда забудет дорогу, наглец.
Иоффе кивает. Как ни в чем не бывало, садится за столик. Вилочка, ножичек. Ест, поглядывая в окно.
На углу напротив ресторана останавливается автомобиль. Спортивный «Паккард» серии 4-48.
Иоффе замечает это. Подзывает официанта, расплачивается.
Петроград. Улицы. Утро.
Иоффе выходит, садится в автомобиль. За рулем гауптман. Здороваются.
– На что жалуется в этот раз больной? – улыбается гауптман.
– Саботаж офицеров эскадры. Заперли Гельсингфорс. А нам для полного аншлага матросы нужны в больших количествах. А еще устойчивой связи с Советами нет. Ни в Гельсингфорсе, ни в Кронштадте. Всё с оказией посылаем. В письменном виде. Пакетами. С оказией и получаем.
– А радио?
– Радио, оказывается, в Главном штабе и в военном министерстве. А туда мы еще не добрались…
– Понял. Что еще?
– Что-что… А не завалялся ли у вас в кармане какой-нибудь линкорчик? А то как-то солидности не хватает. В Кронштадте только миноносцев пара. А нужно что-то такое увесистое. Сами понимаете, публика и пресса обожают зрелища.
Гауптман задумывается. Потом спрашивает:
– У вас есть пара часов?
Гауптман выходит из машины, проверяет переднее колесо.
Это, видно, сигнал.
В автомобиль на заднее сидение как бы ниоткуда плюхается Лёха. Авто трогается.
Мелькают пейзажи осеннего Петрограда. Ворота верфи.
Петроград. Верфь. День.
Часовой у ворот.
Гауптман высовывается, предъявляет мандат:
– Особый уполномоченный Временного правительства.
Едут по территории верфи.
– А сейчас закройте глаза, господин Иоффе, – просит гауптман.
Машина останавливается. Гауптман выводит Иоффе с зажмуренными глазами, помогает ему сделать пару шагов:
– Открывайте глаза!
Иоффе поднимает голову. Он ошеломлен.
Над ним высится громадный корабль.
– Крейсер «Аврора».[65] На плановом ремонте. Уже с год.
– Калоша! – ласково произносит Лёха.
– Ну, калоша, не калоша… Крейсер! – говорит гауптман.
– О! Ах, какой подарочек! Заверните! – смеется Иоффе.
– Это не я! Разрешите представить, Лёха! Он заметил. Не знаю, чтобы вообще я без него делал бы.
– Да бросьте, Франц Иванович. Я вам по гроб жизни обязанный! – говорит Лёха.
– Так что же мои оболдуи не… – удивляется Иоффе. – Ведь под носом такая махина стоит!
– А потому что оболдуи! Это же душевная лодочка, – говорит Лёха. – Вон пушечки родные… Я ведь, вообще, комендор. С линкора «Императрица Мария».[66] Меня, когда рвануло, Франц Иванович, как кутёнка из воды выволок.
Иоффе смотрит на гауптмана. Вот ведь – рвануть корабль с тысячей матросов на борту немецкий диверсант мог, рука не дрогнула, а парнишку пожалел. Спас.
Проходят по трапу. Гауптман вызывает через дневального матроса капитана крейсера в ремонте – молоденького лейтенанта Николая Эриксона.[67]
Показывает ему мандат Временного правительства.
Идут по палубе. Огромный пустой корабль. Тут и там доски, трубы, банки с краской. Ремонт – он и есть ремонт.
Проходят через кубрик. В углу гора мешков. Один порван и из него вывалились бескозырки с надписью «Аврора» на ленточке.
Капитан ловит удивленные взгляды гостей:
– Прислали. Новенькие. Недоразумение! Ведь когда еще вступать в строй… У меня команда сорок человек всего. А здесь на 570 голов.
Поднимаются на мостик. Капитан старательно распинается перед начальством:
– За зиму были капитально отремонтированы паровые машины. Новые котлы системы Бельвиля-Долголенко. Артиллерия главного калибра модернизирована с увеличением дальности стрельбы с 53 до 67 кабельтовых. Кроме этого установлено шесть 6 специальных 76,2-мм зенитных орудий системы Лендера.
– Простите, а может вот сейчас крейсер тронуться с места? – перебивает его Иоффе, – Ну, хотя бы вон, до Николаевского моста пройти?
