Петроград. Квартира Аллилуева. Утро.
Пока Ленина бреют, Сталин пьет чай в кухне. Пьет он на восточный манер. Не спеша. Мелкими глотками. Думая.
Дочка хозяина, шестнадцатилетняя девушка в коротком домашнем халатике ставит перед ним тарелку с баранками.
КОММЕНТАРИЙ:
Ленин смотрит в зеркало. Гладковыбритое лицо уже немолодого человека. Мешки под глазами и бегающие красные глаза.
Петроград. Улица. Набережная Невы.
Причал. Утро.
Из здания выходят и идут по улице в направлении набережной, к причалу рейсового катера «Петроград-Кронштадт», три человека. Двое – Ленин и охранник – в матросской форме. Сталин в гражданской одежде. Садятся на катер. Катер благополучно отчаливает.
Ленин, придерживая бескозырку, смотрит на удаляющийся город.
К причалу подъезжает автомобиль. В нем уже знакомый нам гауптман. Он смотрит вслед катеру.
6 июля (19 по новому стилю) 1917 года.
Кронштадт. Конспиративная квартира. Ночь.
Сталин наливает чай. Несет стакан в комнату. Там при свете керосиновой лампы сидит на стуле Ленин и безучастно смотрит на пустую стену. Когда Сталин касается его плеча, он вздрагивает, резко оглядывается.
И снова утыкает взгляд в стену.
Сталин ставит на стол возле него стакан, косится на стену. Ничего особенного. Большой ржавый крюк торчит из стены. Видно, когда-то большая картина висела.
Сталин пожимает плечами, выходит в кухню, садится у окна. Пьет чай.
Ленин смотрит на ржавый крюк. Вспоминает:
ФЛЕШБЭК:
18 марта (31 марта по новому стилю) 1917 года.
Цюрих. Spiegelgasse № 14.
Третий этаж. Квартира Ленина.
Утро.
В дверях возникает голова озадаченного Карла Радека:
– Владимир Ильич, тут к вам Парвус! Примете? Или?…
Но это «или» уже произойти не может. Дверь распахивается и в комнату, оттолкнув Радека, входит сам Парвус. «Входит» – это не то слово. Скорее, он заполняет всё пространство. Ещё бы – под метр девяносто роста и сто пятьдесят килограммов веса.
Застигнутый врасплох Ленин набрасывает на видавшую виды рубашку потертый жилет. Лихорадочно застегивает пуговицы.
– Да-а-а. Высоковато забрались… – Парвус переводит дыхание, окидывая взглядом комнату. Три метра в ширину, четыре в длину. Низкий потолок. Два топчанчика в роли кроватей. Старенький буфет с разнокалиберной посудой. На столе фарфоровый чайничек с расколотой крышкой, оловянные ложки и вилки.
Парвус берет единственный в комнате стул, скептически его оценивает – не развалится ли тот под ним. Садится, широко расставив ноги в шикарных английских ботинках. Стул скрипит, но держит.
Ленину не остается ничего другого, как сесть на табурет напротив.
Минута молчания. Потрепанный Ленин и роскошный Парвус. Элегантный костюм, легкое пальто из шотландской шерсти, дорогой одеколон «Kölnisch Wasser» и душистая гаванская сигара в зубах.
– А ведь я за вами дважды посылал, мсье Ульянов. – Парвус кладет шляпу на стол.
– Простите, – поправляет Парвуса Радек, – не Ульянов, а товарищ Ленин.
Парвус косится на Радека, как на надоедливую муху, и продолжает:
– А вы, мсье Ульянов, меня проигнорировали. Но я не гордый. Вот, видите, сам пришел. Антимоний разводить не буду. Как и интересоваться вашим здоровьем и здоровьем вашей супруги. Короче. Полгода назад я представил немцам план политического переворота в России, который я могу осуществить, опираясь на ряд мелких эмигрантских политических группок, типа вашей.
– Мы не мелкая группка, – гордо заявляет Радек. – Мы большевики!
– Черт! – Парвус вскакивает, хватает за шиворот коротышку Радека и на вытянутой руке несет его к двери. – Гейн ин тухэс, шлимазл! (пошел в жопу, идиот!) – ворчит он на идише и выбрасывает Радека из комнаты. Плотно прикрывает створки дверей и возвращается на стул. Продолжает:
