– Постойте, постойте! Нам только драки не хватает, – Ленин переводит дыхание, с трудом поднимается со стула, встает между Троцким и Сталиным. Напряженно вспоминает фамилию (этим ведь он славится в мифах):
– Вы, товарищ Джу-га…
– Джугашвили. Партийная кличка Сталин.
– Товарищ Джугашвили высказал, увы, довольно верное предположение. Ведь не довезут меня, Лев Давыдович. И боюсь, что среди присутствующих найдутся те, кто не сильно этому огорчится. А, вы, товарищ Джугашвили, напрасно, батенька. Осетин… Это, знаете, мелко. Нужно позиционировать себя с большим народом. Грузия! Правильно, товарищ Орджоникидзе?
Орджоникидзе гордо кивает.
– А как же тогда товарищ Ленин сможет руководить процессом? – спрашивает Зиновьев.
– Во-первых, руковожу процессом не я, а мы вместе, – замечает Ленин скромно. – А во-вторых, действительно, как же мне быть?
– А просто, – предлагает Свердлов, – Вы, Владимир Ильич, будете по прежнему возглавлять ЦК, но из подполья. С крепкой охраной. А мы уж под открытым огнем будем строить… Делегируйте свои полномочия тому, кому вы доверяете больше. И этот товарищ будет передавать ваши пожелания и советы нам. Вот кого вы предлагаете в качестве представителя?
– Зиновьева! – говорит Ленин.
– Извините, но товарищ Зиновьев из того же пломбированного вагона, – ехидно уточняет Троцкий.
Ленин оглядывается и, язвительно улыбаясь Троцкому, указывает на Сталина. А потом смотрит на Иоффе. Тот морщится. Но Ленину вожжа под хвост:
– Вот! Джуга…
– Джугашвили. Сталин, – поправляет Сталин.
– Да! Я настаиваю на кандидатуре товарища Джугашвили!
Сталин оглядывается, становясь как бы выше ростом. Вот ведь – в правильное время, в правильном месте.
Троцкий переглядывается с Каменевым и Свердловым. Орджоникидзе радостно, но незаметно жмет руку Сталину. Тот улыбается.
Из домика выходят и расходятся в разные стороны участники совещания.
На крыльце Иоффе тихо что-то объясняет Ленину. Тот упрямо качает головой. Шепчет:
– Нет и еще раз нет! Они сделают из меня козла отпущения. Я ведь сейчас просто-таки ходячий компромат! Я с ним уйду, – показывает на Сталина. – Он ничей! Дикий.
Бывалый. Простой уголовник.
Ленин требовательно протягивает руку. Иоффе дает Ленину стопку купюр. Ленин берет. Уходит по дорожке к ожидающему его у ворот Сталину.
6 июля (19 июля по новому стилю) 1917 года.
Петроград. Улицы. Раннее утро.
Сталин выглядывает, машет рукой. Подъезжает пролетка с поднятым верхом, чтобы укрыть седоков от постороннего взгляда. Из ворот выходит Ленин. Садится. Охранник и Сталин по бокам. Еще один охранник рядом с извозчиком. Щека Ленина подвязана носовым платком. Как бы флюс. На голове у него кепка Сталина.
Ленин всё время поправляет повязку на лице и переспрашивает у Сталина:
– Бороду не видно? Бороду не видно?
Слышны выстрелы, пулеметные очереди. Ленин вздрагивает.
– Это казаки кронштадтских моряков[26] из Петропавловской крепости выкуривают, – успокаивает Сталин.
Пролетка останавливается у дома номер 17 по 10-й Рождественской улице. (Ныне 10-я Советская).
Один из охранников проверяет подъезд. Выглядывает, машет рукой – всё чисто. Сталин выходит из пролетки. Оглядывается по сторонам.
Все входят в парадное.
Поднимаются на пятый этаж в квартиру номер 20.
– Здесь я живу, – шепчет Сталин. – У друга.
Сталин с Лениным проходят в квартиру. Здороваются с всклокоченным, явно со сна, Сергеем Аллилуевым.[27]
– Товарищ Аллилуев, – представляет его Сталин. – Верный человек.
– Сергей я. Извините, с ночной смены. Электрик я на подстанции… – бормочет Аллилуев.
– Бриться! – командует Ленин. – Немедленно!
Ленин сидит перед зеркалом. Аллилуев суетится. Взбивает в стаканчике пену для бритья. Намыливает лицо Ленину. А тот смотрит на мыльную пену и вспоминает:
ФЛЕШБЭК:
29 марта (11 апреля по новому стилю) 1917 года.
Берлин. Железнодорожный вокзал (Bahnhof).
Вечер.
Белый туман. На запасном пути в тупике вагон с российскими социалистами, перемещаемыми через Германию в Россию. Тот самый, который войдет в историю, как «пломбированный».
У вагона сопровождающие пассажиров немецкие офицеры.
За будкой стрелочников останавливается автомобиль. Двое господ в штатском, но с военной выправкой, подходят к вагону. Тихо переговариваются с офицерами.
Из вагона, оглядываясь по сторонам, спускаются Ленин и Карл Радек.[28] Вместе с приехавшими господами они уходят к машине. Зажглись фары. Застучал мотор.
Берлин. Здание Генерального штаба Германии.
(Generalstab). Кабинет.
Вечер.
Высокие потолки. Инкрустированные ценными породами дерева стены. Яркие лампы. У стола генерал с усами стрелками вверх. Ну, просто вылитый император Вильгельм. С ним Ленин и Радек. Разговор идет на немецком языке.
