Первым из квартиры выходил Андрей с ружьём наперевес. Сумки он с собой брать не стал, прежде решив разведать подъезд – не появился ли кто из непрошеных гостей. Поднялся сперва на верхний этаж по лестнице, прислушиваясь к звукам, затем, убедившись, что в подъезде никого нет, спустился вниз к двери своей квартиры. Потом точно так же дошёл до первого этажа, открыл дверь на улицу, высунулся и осмотрел двор. Вбежал по ступеням назад в квартиру, где его ждали родные, уже одетые и с сумками в руках, и дал команду на спуск.
Из двери подъезда первым добежал до машины, быстро убедился, что транспорт в порядке, и открыл центральный замок. Перекидал вещи, которые нёс на себе, в салон и багажник, вернулся назад. После помог жене и детям быстро донести все пожитки. Когда все были в машине, Андрей передал ружьё сидевшей позади него дочери и завёл двигатель. Выезжая со двора, пассажиры автомобиля заметили группу инфицированных, бредущую по улице в их сторону, но расстояние было достаточно большим, и прежде чем больные сограждане успели что-то сделать, машина рванула с места на проезжую часть и быстро набрала скорость.
– Какие же они страшные… – сказала дочь Настя, боязливо оглядываясь.
– Нам с такими ещё не раз предстоит встретиться. Так что будьте все начеку. Решения принимать нужно максимально быстро, а главное – без паники. И не орать, иначе будут проблемы. Надеюсь, все всё поняли.
Андрей планировал в течение двадцати минут проехать через весь район до развязки со МКАД, затем также в максимально быстром темпе доехать до вылетной магистрали, и дальше – на всей скорости, какая только возможна, уезжать от столицы с её заселённой областью. А потом кончатся города-сателлиты и многочисленные деревни, начнётся пустая трасса, и можно будет расслабиться. Бензин есть, еда и достаточное количество воды тоже, ружьё на самый крайний случай. Все живы и здоровы. Что ещё нужно?
Автомобиль замедлил ход перед некогда оживлённым перекрёстком. На пересечении улиц, перекрыв две из четырёх полос на противоположной стороне, стоял пустой автобус, брошенный с открытыми дверьми. Вероятно, водитель покинул транспорт вместе с пассажирами, когда в салоне произошли беспорядки – по крайней мере, об этом также свидетельствовали два разбитых окна и женская туфля с каблуком на асфальте. Поскольку автобус закрывал обзор улицы впереди, Андрей решил быть максимально осторожным и остановиться и посмотреть, нет ли какого-то движения, чтобы в случае нападения иметь возможность уйти направо или налево.
– Смотрите, скорая помощь! Неужели до сих пор кого-то возят? – Удивлённо сказала Настя.
Андрей посмотрел налево. По улице неслась машина со включёнными проблесковыми маячками – микроавтобус «Фольксваген» с расцветкой автомобиля реанимации. До перекрёстка оставалось примерно сто метров. Скорость у микроавтобуса была очень приличной – бригада явно спешила на выезд или, наоборот, везла куда-то тяжёлого больного. В какой-то момент микроавтобус начал вилять по дороге из стороны в сторону, машину бросало из левой полосы в правую и назад. Затем машина с глухим ударом врезалась в бордюр, перепрыгнув его и вылетев на газон, и снесла дорожный знак на перекрёстке.
– Андрей, он на нас летит! – В ужасе закричала Наталья, и через секунду тяжёлый микроавтобус ударил «Тойоту» с четырьмя пассажирами в передний левый угол. Андрей не успел среагировать, и во время аварии сильно ударился головой, одновременно получив нокаутирующий удар в челюсть вылетевшей вперёд накладкой руля. В голове будто выключили свет, всё погрузилось в темноту. Рядом раздавались крики, но Орлов их уже почти не слышал, кто-то тормошил за плечо. Руки и ноги стали ватными, внутри черепа сильно гудело. Спустя мгновение гул утих, и он потерял сознание.
30 апреля, утро. Москва. Олег Кузнецов.
