30 апреля шёл уже пятый подряд день дежурства без выходных, если считать оба места работы. Давалось откровенно тяжело: ночью поспать удавалось урывками, днём и вовсе было не до сна. Когда клонило в сон, Олег пил кофе каждый раз по приезду в больницу. Правда, с полицией и сотрудниками входящих в МВД структур оказалось намного проще, чем на гражданке: не было такого количества вызовов, хотя и таскали не только ментов, но и их родственников – близких и дальних, а также кучу коллег из других структур, входящих в министерство, так что работы тоже хватало. В последние дни много радиостанций для связи по закрытому полицейскому каналу растащили сотрудники из близлежащих районов, чтобы поддерживать связь между собой. Также много вызовов поступало с рабочих мест и из центров, в которых работала полиция во взаимодействии с гражданскими лицами.
После раннего утреннего выезда выдались полчаса спокойствия. Олег, ещё одна женщина-фельдшер и водитель отдыхали в машине на территории подстанции. Коллеги пили чай из термоса, а Кузнецов решил прикорнуть, чтобы добрать недостающие часы сна в эту трудную неделю. Рация, специально выданная для переговоров на полицейской волне и работавшая на частоте 148 мегагерц, вновь ожила:
– Ребята, третий экипаж, реанимационная бригада, ещё один запрос от наших. Едем по адресу… – раздался голос оператора. Олег проснулся, полежал немного с открытыми глазами, приходя в сознание. Только погрузился в сон, и тут же выдернули. Чувствовал себя он по-прежнему разбитым, но даже десять минут покоя дали положительный результат. Кузнецов встал с каталки, расположенной в салоне, подошёл к окошку, ведущему в кабину, и наклонился, прислушиваясь.
– Заявку взял, будем на месте через десять минут, – ответил водитель.
– Что там? А то я пропустил тут часть… – сказал Олег, зевая.
– Сотрудник, позвонила жена, говорит что-то с сердцем – лежит, стонет, не разговаривает, – ответила коллега, – тут недалеко, готовь пока всё необходимое.
Реанимобиль выехал на проезжую часть с территории подстанции и, включив проблесковые маячки без сопровождения сирены, поехал по улице в направлении озвученного оператором адреса. С каждым днём ездить по городу становилось всё опаснее, но руководство скорой ждало от ведомства или людей, или оружие в ближайшие день-два, чтобы обеспечить каждый экипаж средствами самообороны.
Подъехав на адрес, водитель сделал круг вокруг дома, чтобы осмотреть двор, и убедившись, что поблизости никого нет, встал у подъезда. Кузнецов со своей коллегой вышли из машины и направились в подъезд, дверь которого была распахнута настежь и подпёрта булыжником. Вероятно, кто-то из жильцов выносил вещи и так и бросил подъезд открытым.
Поднялись на третий этаж, максимально тихо ступая по лестнице, позвонили в дверь. Открыла женщина около пятидесяти, заплаканная, с красным лицом. Пропустила фельдшеров в квартиру, так же закрыла дверь за собой.
– Куда идти? – Спросил Олег.
– Вон в ту комнату. Юре плохо совсем, что же будет… не дай Бог умрёт. Помогите, прошу, – причитала она. Медики ничего не сказали, прошли в спальню. На кровати лежал крупный мужчина, тоже за пятьдесят на вид, и тяжело дышал. Он был без сознания. Лицо покрыто испариной, воздух из лёгких выходит с сипом – чувствовалось влияние избыточного веса.
– Олег, давление, – сказала женщина-фельдшер, а сама начала проверять пульс, а затем принялась слушать пациента. После подозвала хозяйку дома.
– Он вам кем приходится?
– Муж мой. Павлов Андрей Михайлович, генерал-майор полиции.
– Что случилось? Почему только сейчас вызвали?
– Вчера вечером пришёл домой, плохо себя почувствовал. Сказал что заболевает, просил не трогать. Я ему дала парацетамол и аспирин, думали что грипп начинается. Утром он стонать начал, в себя так и не пришёл, даже не вставал…
– Давление 78 на 22, – сообщил Олег, – хреново дела.
– Твою мать… кардиогенный шок словил, что ли? Давай каталку готовь, срочно.
Олег вскочил и побежал вниз. Большой лифт, к счастью, работал – иначе пришлось бы тащить мужика весом больше центнера вниз по лестнице под наклоном, что в его состоянии совсем не здорово. Добежал до машины, вытащил из кузова раздвижные носилки на колёсиках, и ринулся обратно в подъезд. Коллега уже ввела пациенту норадреналин и делала массаж сердца.
– Носилки есть, грузим, – сообщил Олег.
– Всё плохо? Всё плохо, да? – причитала жена генерала.
– Плохо или не плохо – это врач скажет. Вот, везём сюда, – сказала фельдшер, быстро записала адрес на бумажке и отдала плачущей женщине. Затем повернулась к Кузнецову:
– Олег, перекладываем. И готовь дефибриллятор.
Кое-как перегрузили мужчину и бегом выкатили каталку к лифту. Завезли пациента в большой лифт. Дверь закрылась. Мужчина с шумом выпустил воздух из лёгких и затих. Олег проверил пульс.
– Помер наш пациент. Можно особо не торопиться, – констатировал он.
