Первый раз Олег столкнулся с заражёнными на подстанции скорой помощи – туда как раз привезли неадекватного мужика в годах, от которого сильно пахло алкоголем и мочой. Медики в тот день списали всё на приступ белой горячки у очередного глубоко пьющего маргинала. Когда на следующий день не вышел один из фельдшеров, укушенный этим мужчиной, отправленным с подстанции в психиатричку, взаимосвязи пока не прослеживалось. Кузнецова в тот день выдернули на смену из предмайского отпуска ввиду недостаточного количества сотрудников и многократно возросшего числа обращений. Поначалу медики страшно ругались на местное население, которое начало активно квасить и вести себя соответственно состоянию уже за неделю до начала майских, видимо – вдохновлённое теплой весной и распускавшейся везде зеленью. Потом поползли различные слухи. Тогда только на этой подстанции за три дня произошли несколько нападений на сотрудников скорой помощи, причём с покусами. И люди точно так же не выходили в последующие дни, жалуясь на очень плохое самочувствие. Что особенно настораживало – это отсутствие связи с сотрудниками впоследствии. Разумеется, первыми, кто узнаёт о вспышках болезней в городе, являются врачи. И они же и начали постепенно догадываться о том, что происходит в Москве. Потом стали приходить новости из регионов, от родственников, друзей и коллег – всё повторялось с точностью как в столице, только с задержкой от одного до двух-трёх дней. Однако, ситуация развивалась настолько стремительно, что в какой-то момент даже среди видавших виды медицинских работников началась откровенная паника. Многие врачи просто отказывались выходить на работу, завалив руководство больничными листами или заявлениями об уходе. А количество обращений росло лавинообразно. В один прекрасный день двое заражённых неизвестной болезнью граждан напали на врачей и пациентов прямо в приёмном отделении инфекционной больницы, куда их привезли с высокой температурой и недомоганием. В какой-то момент стало наконец понятно, с чем пришлось столкнуться Москве и другим городам страны: по России пошла новая, доселе неизученная форма бешенства, очень заразная и имеющая серьёзное воздействие на мозг. Анализы крови, взятые у заражённых пациентов, не то чтобы удивляли – а скорее шокировали. Медики начали бить тревогу. В определённый момент, когда паникующие граждане обрывали телефоны экстренных служб, жалуясь на покусы, нападения, умирающих родственников, по скорым и полиции прошло негласное распоряжение игнорировать подобные сигналы и не выезжать на них вовсе, во избежание нападений на сотрудников со стороны уже заражённых неизвестной болезнью пациентов. По звонку с подобными обращениями или симптомами, похожими на бешенство, граждан ставили в очередь на выезд скорой, предупреждая, что экипаж не приедет раньше чем через несколько часов, потому как обращений много, а людей не хватает. Столько слёз, криков и проклятий несчастные операторы на телефонах, которых каждый день становилось всё меньше и меньше, не слышали никогда. В какой-то момент немногочисленные наряды скорой помощи стали ездить только на аварии и травмы, причём если медики, приезжая на вызов, видели что есть какая-то опасность на месте, просто разворачивались и уезжали.
Олег последние несколько дней не ночевал дома. Он спал на работе, ел и мылся там же. На подстанции, к счастью, круглосуточно дежурили сотрудники Росгвардии с оружием, въезды на территорию открывались только по сигналу, пациентов тщательно досматривали ещё на улице под контролем полиции, поэтому можно было более-менее расслабиться в редкие минуты пребывания в учреждении. На просьбы выдать оружие всем медикам, работающим в крайне опасных условиях, руководство Росгвардии ответило отказом, потому как распоряжения от вышестоящего руководства, связи с которым не было уже к середине недели, не поступало. А в какой-то момент и Росгвардия как единая структура перестала существовать, разбившись на территориальные подразделения, организовывавшиеся самостоятельно.
В какой-то момент та подстанция, где работал Олег, расформировалась из-за недостатка людских ресурсов – все разбежались, кто куда мог. Кузнецову предложили поработать на ведомственную больницу МВД на востоке Москвы, и он согласился. Полиция готова была обеспечить защиту и предоставить временное – или постоянное, если всё пойдёт нормально – убежище под своим крылом. А с учётом того, что у Олега не было никакой возможности уехать к себе на малую родину – где тоже происходили известные события – он без промедлений согласился.
