Олег резким движением вырвался из объятий, крутанувшись на сидении и оставив куртку пациенту. Тот, впрочем, одежду тут же бросил и схватил рукой водителя за горло. Пальцы сжались с такой силой, что водитель моментально захрипел, засучил ногами, лицо стало пунцовым. Попытки оторвать руку не увенчались успехом. Олег также не смог помочь. И бил, и разжимал пальцы – всё без толку. Хватка была настолько сильной, что генерал даже не дрогнул. Олег моментально понял, что водитель уже почти мёртв – остались считанные секунды, и нужно спасаться самому. К тому же, реанимобиль стал вилять по дороге, и был высокий шанс попасть в аварию и разбиться. Кузнецов схватился за руль, пытаясь выправить тяжёлую машину, но умирающий коллега и борьба в салоне не позволили быстро это сделать. В какой-то момент «Фольксваген» налетел на бордюр, от удара Олег потерял руль из рук. Микроавтобус перескочил через газон и сбил дорожный знак, сильно повредив капот и лобовое стекло. Последнее, что успел увидеть Кузнецов – это стоящую на перекрёстке «Тойоту Короллу» с четырьмя пассажирами в салоне, замеревшими в оцепенении. Затем сильный удар, тело бросает вперёд. Олег ударился головой о лобовое стекло и в глазах поплыли чёрные пятна, а микроавтобус, накренившись, в конце концов завалился на бок, и проскользив по асфальту несколько метров, остановился. Кузнецов лежал на пассажирской двери, сверху на него навалилось тело водителя. По лицу текла кровь, а в ушах стоял низкий гул. Во рту мгновенно пересохло, стало тяжело дышать. Каждый вдох отзывался острой болью и свистом – скорее всего, от удара были сломаны рёбра. Олег попытался дотянуться до рации, закреплённой на панели, но сделать этого не смог. Через пару секунд пришла тянущая боль в животе. Кое-как просунув руку между своим телом и телом водителя, лежавшим сверху, Олег нащупал длинную и глубокую рану в районе пупка. Проведя пальцами вдоль неё, он понял, что кожа и слой подкожного жира разъехались в стороны. Рана была очень опасна, а насколько – не представлялось возможности узнать. И попросить о помощи было некого. Кузнецов так и не понял, какой предмет раскроил ему живот. Но что он понял точно – так это то, что шансов выжить практически нет. Он поймал себя на мысли, что не боится, но при этом пришла какая-то глубокая тоска из-за глупости происходящего. А также из-за того, что теперь некому будет позаботиться о родных и близких и защитить их в случае необходимости. И что нужно было раньше уходить и прятаться, а не пытаться выполнять самому себе поставленный долг гражданина и медика. Олег кое-как достал из нагрудного кармана халата смятую пачку сигарет. Выдернул губами одну целую. Пошарил в кармане куртки мёртвого коллеги, нашёл зажигалку. Закурил. Стало немного легче. Всегда становилось легче, кто бы что ни говорил о вреде курения. Сделал несколько затяжек, отозвавшихся новой болью в теле, а затем закрыл глаза, почувствовав накатывавшую усталость и полную апатию.
Жизнь покинула тело ещё до того, как сигарета истлела до фильтра. За секунды до падения во тьму, угасающим сознанием Олег ещё успел зацепиться за глухие звуки ударов поблизости. Уже не мёртвый пациент пытался выбраться из салона машины, неистово колотя в задние двери. Но Олегу было всё равно. Его время вышло.
30 апреля. Москва. Наталья Орлова.
Сознание вернулось не сразу. Сначала кто-то разговаривал возле уха, но слов было не разобрать. Затем несколько шлепков по щекам – но боли также не ощущалось. А после в мозг раскалённым потоком проник резкий, пронизывающий запах нашатыря. Наталья шумно вдохнула во всю грудь, затем закашлялась и наконец открыла глаза. Ледяное облако будто вытолкнуло жжение наружу, заполнило собой всё пространство, лёгкие начали судорожно сжиматься и разжиматься, будто утопающего вынули из озера на поверхность в последние секунды перед смертью. А через долю секунды пришла боль – острая и пронизывающая. Она стремительно заполнила всё тело снизу вверх, сердце бешено застучало, и откуда-то из глубины вырвался стон. Наталья попробовала открыть глаза, но смогла с трудом только левый. Правый глаз не поддавался, глазница заплыла и слиплась. Вся правая часть лица ужасно болела. По всей видимости, кто-то нанёс несколько тяжёлых ударов по черепу. Когда удалось проморгаться, дымка начала плавно рассеиваться, и Наталья увидела склонившегося над собой мужчину в военной форме, а слева от него – ещё одного, он стоял с автоматом и смотрел сверху вниз. Тот, который был ближе, сидел на корточках и осматривал её. В полумраке помещения удалось кое-как разобрать красный крест на белой нашивке. По всей видимости, военный был медиком.
