Выстрел оглушил, эхо метнулось от бетонных стен в середину комнаты и пространство будто стало ватным, настолько сильно ударил по ушам двенадцатый калибр в замкнутом помещении. Запахло жжёным порохом, сизый дымок начал медленно подниматься облаком к потолку. Заряд картечи прошёл мимо и со звоном угодил в батарею. «Пропитой» на секунду замешкался, затем одним прыжком преодолел половину комнаты и, подняв двустволку на уровень плеча, выстрелил ещё раз. Вознесенский к этому был готов, уже после первого выстрела развернул умирающее тело ко второму противнику, и в последнюю секунду перед выстрелом толкнув изо всех сил армянина на своего подельника. Второй заряд картечи угодил раненому налётчику в спину, отшвырнув уже мёртвое тело словно тряпичную куклу на стоявшее возле стены кресло. Труп с вырванным куском спины, с зияющей дырой в позвоночнике и лёгких, нелепо сложился в изломанное нечто, ударившись о кресло и опрокинув его набок. Нож, которым Вознесенский вспорол внутренности убитому армянину, остался в теле убитого, поэтому Дмитрий, не долго думая, прыгнул в сторону лежавшего на ковре молотка возле тела матери, и схватив его, бросился на «пропитого». В любое другое время Дмитрий мог бы поклясться, что не сможет сделать всё настолько проворно ещё раз, если это потребуется, но сейчас в нём была такая доза адреналина, что тело трясло мелкой дрожью и болели почки. А движения стали практически молниеносными. Человек, находясь на грани жизни и смерти и всеми силами стараясь выжить, способен на очень многое. Понимая, что сейчас решается – ты или тебя – Вознесенский мобилизовался настолько, насколько это вообще было возможно. «Пропитой» переломил ствол, экстрактор выдавил наружу обе гильзы. Налётчик вынул их, бросил на пол, и попытался вынуть два патрона, оставленных ему белобрысым украинцем, из кармана. Даже обладая высокой скоростью движений, отточенными навыками и ловкостью, «пропитой» не успевал. В самый последний момент, уже держа два патрона с прозрачными белыми гильзами в руке, «пропитой» попытался ткнуть стволом обреза в лицо стремительно подскочившего Вознесенского. Но ничего не получилось – тот резким движением руки отбил обрез в сторону, а другой рукой нанёс сокрушительный удар молотком сверху вниз по черепу налётчика, убив того на месте. То, что череп был раздроблен и вскрыт как консервная банка, Вознесенский не видел и не знал – он был слишком возбуждён боем и критической для жизни ситуацией, поэтому за первым ударом последовал второй вдогонку падающему телу, затем ещё и ещё. Вознесенский склонился над трупом и бил молотком тело по голове с такой силой, что остановился только после того, как у молотка сломалась ручка и металлическая головка отлетела в сторону. Дмитрий только тогда успокоился, когда бить стало нечем, а под ним лежало тело с размозжённым черепом, из рваной огромной трещины которого вытекала тёмная кровь вместе с кусками раздавленного ударами мозга.
Начало тошнить. Подобного зрелища Вознесенский в жизни ещё не наблюдал, и уж тем более никогда не убивал людей. Дмитрий быстро взял себя в руки, вспомнив, что оставался ещё третий бандит, по всей видимости – самый отмороженный, да и ноутбук следовало вернуть. Вознесенский встал, и не помня себя, пошатываясь, на ставших налитыми свинцом ногах прошёл несколько шагов по комнате, затем подобрал отлетевший во время удара обрез двустволки и лежавшие на полу патроны. «Феттер, дробь 00» – прочёл он, – «на этого ублюдка точно хватит. Странно, что с такой сборной солянкой ходят, по мне явно картечью стреляли», – заключил Дмитрий и вставил оба патрона в стволы. Сегодня он намеревался наказать всех троих за смерть родителей и твёрдо решил для себя, что третий тоже не уйдет на своих двоих.
