Бесконечность полностью

– Неважно. Просто она не такая, как раньше. – Роско пожал плечами, словно какие-то загадки не имели объяснения. – В общем, это не имеет значения. Я рад, что ты здесь, но почему ты здесь? Что стряслось?

– А что, обязательно что-то должно было стрястись? Я просто захотел увидеться с тобой.

– Друг мой, не вздумай садиться играть со мной в покер, – усмехнулся Роско. – Я всегда читал твое лицо как раскрытую книгу. Дело не только в твоей «ци». Помимо всего прочего, что в тебе не так, я вижу, что ты напряженно борешься с какой-то проблемой. Выкладывай.

Я не знал, что сказать.

Я до сих пор не мог отойти от того, что я действительно здесь, разговариваю со своим лучшим другом через четыре года после того, как он погиб рядом со мной, сидя за рулем машины. Мне хотелось признаться во всем, потому что в конце концов именно так человек и разговаривает со священником, правильно? Исповедуется. Но если я расскажу Роско о том, что происходит со мной – что, как мне кажется, со мной происходит, – он сочтет меня сумасшедшим. Я не мог ожидать, что он всерьез отнесется к подобному рассказу. И все-таки мне был нужен совет, который мне всегда давал Роско. Когда я отклонялся от прямого пути в жизни, он возвращал меня обратно. В настоящий момент я чувствовал себя пришельцем в чужой стране, и даже несмотря на то, что я сознавал, что это не мой Роско, он по-прежнему оставался моим лучшим другом.

Я также сознавал, что не смогу, не стану ему лгать. Это соглашение мы с ним заключили много лет назад. Никогда не судить, никогда не лгать.

– Даже не знаю, с чего начать, – сказать я.

– Ну, начнем с основного: ты здоров? У тебя какие-то проблемы?

– Нет, все в порядке.

Роско перескочил к следующему очевидному вопросу:

– Дело в Тай? Точнее, в вас с Тай? Ты женат уже больше года. Медовый месяц закончился, и началась повседневная жизнь, которая гораздо труднее.

– С Тай все в порядке, – ответил я. – Дело во мне. Со мной происходят вещи, объяснить которые очень трудно. К ней это не имеет никакого отношения, но, если честно, я должен знать. Тебя удивило, когда мы с ней поженились?

Роско всегда говорил правду в лицо:

– Ты хочешь сказать, потому что ты ее не любил?

– Ты это знал?

– Конечно, знал. Если помнишь, я сказал тебе именно это. Я сказал, что Тай любит тебя горячо и страстно, и она заслуживает мужчину, который будет любить ее так же. Чего нельзя было сказать о тебе. Ты сказал, что со временем полюбишь ее, а я ответил, что это самая большая глупость, какую я когда-либо от тебя слышал. С другой стороны, не будем подслащивать горькую правду. Ты никогда никого не любил, Дилан. Ты ничего не чувствуешь. Ты наглухо заперся в своем мирке, где временами бывает ужасно темно и одиноко. Я пытался тебя вытащить, и Тай тоже пыталась, но в конечном счете этот выбор должен сделать ты сам.

Я не мог хранить молчание. Если бы я ничего не сказал, не раскрыл бы тайну того, что со мной происходит, я бы утонул.

– На самом деле ты ошибаешься. Тот, кого ты описал, это не я.

– Ну же, Дилан! Не надо обманывать себя. Мы уже много раз говорили об этом. Ты подобен радиоприемнику, чей провод выдернули из розетки, когда ты был маленьким. Я не виню тебя в этом и не говорю, что ты не имеешь права быть таким, но не надо притворяться со мной.

– Я не притворяюсь, Роско. Я говорю, что я не тот, кем ты меня считаешь. Если что, меня пугает то, как глубоко я все чувствую. Я слишком легко теряю контроль над собой.

– Ты? Теряешь контроль над собой? Я не припоминаю ни одного случая, когда видел тебя таким. А я знаю тебя очень хорошо.

– В том-то и дело. Ты меня совсем не знаешь.

– Дилан, о чем ты говоришь?

– Ты был прав. Я изменился. Я не Дилан. Я хочу сказать, я это я, но и не я. Не тот Дилан, которого ты знаешь.

– Что ты хочешь сказать? – покачал головой Роско.

Я положил руку ему на плечо и сжал пальцы. Он существовал в реальности; он состоял из плоти и крови.

– Начнем с того, что ты должен быть мертв.

Мне потребовался целый час, чтобы изложить Роско свою историю. Когда я закончил, он сидел неподвижно на скамье, и только его дыхание говорило о том, что он жив. У него на лице не было никакого выражения, и за все это время он не произнес ни слова. Каждый день люди исповедовались ему в самых страшных своих грехах, и он научился сохранять лицо каменным и непроницаемым, скрывая свои чувства. Если Роско и решил, что я сошел с ума, у него хватило такта не сказать мне об этом.

– Параллельные миры, – наконец пробормотал он.

– Оно самое.

– И ты прибыл из другого.

– Да, прибыл. – Помолчав, я добавил: – Понимаю, это кажется невозможным. Но я прошу тебя верить мне.

Роско застенчиво улыбнулся, переводя взгляд на алтарь.

– Дилан, моя вера говорит мне, что Иисус Христос воскрес из мертвых. Многие считают это невозможным, однако сомнения других не могут поколебать то, во что я верю в своем сердце.

– Это означает, что ты думаешь, что я говорю правду? – спросил я.

– Я только хочу сказать, что мое мнение неважно. Главное, веришь ли ты в это сам. Очевидно, ты убежден в том, что с тобой происходит что-то из ряда вон выходящее.