Она протянула ко мне руку, но я отдернулся. Мое тело взмокло от пота, сердце по-прежнему бешено колотилось. Я ничего не сказал Тай, но она была права. Мне была нужна помощь, и я видел только одного человека, который мог бы понять, что мне приходится переносить.
Я должен был найти Еву Брайер.
Я проснулся еще затемно. Тай спала или делала вид, что спала, чтобы не иметь со мной никаких дел. Я постоял у кровати, молча разглядывая ее, сожалея о том, что произошло между нами вчера. Меня подмывало разбудить Тай. Рассказать ей всё. Но я медлил. Каким-то образом мне удалось убедить себя в том, что я защищаю ее своим молчанием.
Не зажигая в ванной свет, я принял душ. Вода вернула воспоминания о том, как я тонул в реке. Неважно, в каком мире я находился, – это ощущение полной беспомощности меня теперь не покидало. Переборов клаустрофобию, я вернулся в спальню, чтобы одеться. В гардеробе другого Дилана не было почти ничего такого, что устраивало мои вкусы. Я поискал блейзер, который был на нем, когда я выходил следом за ним из Института искусств, но нигде его не нашел. Вместо этого мне пришлось довольствоваться наименее вызывающей из его рубашек и брюками.
Для того чтобы направиться в центр, было еще рано, поэтому я сначала прогулялся по дорожкам парка, проветривая голову. Я пересек лужайку, прошел мимо спортивной площадки и бассейна и оказался на тропинке, ведущей к берегу реки Чикаго. Заросшая тропинка заканчивалась в густых кустах, которые скрывали забор, преграждающий выход на обрывистый берег. На протяжении пятидесяти ярдов тропинка была перекрыта желтой полицейской лентой. Я понял почему. Именно здесь в кустах была обнаружена Бетси Керн, с ножом в сердце. Она стала последней жертвой в цепочке насилия, протянувшейся через Множественные миры.
Я направился вдоль реки на север. Тропинка проходила под Фостер-авеню; каменные стены и стальные опоры моста были покрыты рисунками. Я спустился к мутно-зеленой воде. За мостом тропинка поднималась в другую часть парка. К этому времени горизонт на востоке уже начинал светлеть, но в предрассветных сумерках фонари вдоль тропинки еще не выключались.
Я подошел к плакучей иве, чьи тонкие ветки спускались к самой тропинке. Проходя мимо нее, я спугнул огромную крысу, которая, пробежав буквально по моим ногам, нырнула в густые заросли у воды. При виде ее я застыл, хотя крысы на берегу реки – обычное зрелище. Я все еще глядел себе под ноги, когда заметил золотистую точку, блеснувшую в свете фонаря. Мне стало любопытно. Присев на корточки, я пальцами разгреб сырую землю, чтобы узнать, что это такое.
Это была латунная пуговица. Подобрав ее, я потер металл, очищая его, затем осветил пуговицу телефоном. Я увидел щит с короной, а под ними инициалы «ХСМ». Я знал, что эти инициалы означают «Харт Шаффнер Маркс», потому что блейзер именно этой марки был на мне вчера, и у меня на рукавах были точно такие же пуговицы.
Такой же блейзер был у Дилана, живущего здесь, мужа Тай. Я рассудил, что это не может быть случайным совпадением.
Я всмотрелся в погруженный в темноту берег реки, где скрылась крыса. Трава вдоль тропинки была здесь особенно высокая. За тесным сплетением кустарника и деревьев я даже не видел ржавую ограду на берегу. Осмотревшись по сторонам, я убедился в том, что поблизости никого нет, после чего нырнул в заросли. Дойдя до ограды, я обнаружил, что мне даже не нужно через нее перелезать. Сетка была оторвана от столба, образовав дыру, в которую можно было протиснуться. Лишь несколько шагов отделяли меня от реки под крутым склоном. Густая паутина зеленых ветвей свешивалась над водой. Тихо журчало течение. Громкий щебет птиц призывал меня остановиться и уйти прочь.
Здесь еще была ночь, темная и глубокая. Снова воспользовавшись телефоном, я осветил пятно леса вокруг, привлекая рой насекомых. Направив луч на землю, я вызвал оживление: с полдюжины крыс разбежались в разные стороны, прервав пиршество. Когда я посмотрел на то, что они оставили после себя, у меня в животе все перевернулось. Я ощутил приступ тошноты. Зажмурившись, я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. После чего, собравшись с духом, посмотрел на то, что лежало передо мной.
Тело.
Тело без лица. Лицо отсутствовало отчасти потому, что остатки мягких тканей сожрали крысы, а отчасти потому, что кто-то палкой или лопатой превратил его в кровавое месиво. Узнать этого человека было невозможно, но на нем был точно такой же блейзер «Харт Шаффнер Маркс», как и на мне. Проверив рукав, я увидел оторванную пуговицу, но под рукавом трупу недоставало еще кое-чего. У него была отрезана кисть руки. Посмотрев на другую руку, я обнаружил, что и на ней тоже нет кисти.
Никаких отпечатков пальцев.
