Я поднялся на ноги. Скульптура «Сияние» вновь поглотила меня. Я потерялся в ее тысячах огней и бесконечных отражениях, затем мой взгляд сфокусировался на одной-единственной звезде среди множества. Это был я, одинокий огонек, затерявшийся где-то в бесконечном числе вселенных.
Я мысленно услышал это слово.
Мне достаточно было лишь произнести его вслух. Это был для меня выход. Роско сказал, что будет лучше, если я вернусь домой, однако я не завершил то, ради чего пришел сюда. В этом городе находился Дилан Моран, который уже убил двух человек. Карли жива и в его прицеле, и я должен был ее спасти.
Ева Брайер не сможет мне помочь.
Я должен был самостоятельно ориентироваться в этом мире.
Из центра я вернулся в Северо-Западный университет.
При свете дня я снова пришел к общежитию, где жила Карли, но, как и вчера, я остановился, прежде чем зайти внутрь. Впервые обращаться к незнакомому человеку нужно было как-то иначе. Так я только напугаю Карли. Мне нужно было, чтобы наше знакомство оказалось вроде бы случайным.
На крыльце я заметил молодого парня в шортах и темных очках, читающего экономический трактат. Не было еще и одиннадцати часов, а рядом с ним уже стояла пустая бутылка из-под пива, и еще одну он держал в руке. Ах, эти студенческие годы!
– Простите, вы не знаете, где я могу найти Карли Чанс? – окликнул его я. – Мне нужно получить ее подпись, чтобы в новом семестре добавить еще один предмет.
Парень даже не оторвал взгляд от книги.
– Попробуйте Норрис. Обычно она ошивается там.
– Спасибо.
Он имел в виду университетский студенческий центр, место для встречи и общения. До него было минут десять пешком, и дорожка привела меня к тихому озеру, образованному дамбой, преградившей путь волнам на озере Мичиган. Голову мне припекало солнце, однако ветерок со стороны воды приносил прохладу. Я вошел в столовую студенческого центра и обвел взглядом столики, проверяя, нет ли здесь Карли. Ее здесь не было, однако в многоэтажном здании центра она могла быть где угодно. Я двинулся по центру, и, куда бы ни заглядывал, я везде ожидал увидеть Карли. Я внутренне напрягся в ожидании этого момента.
Что я сделаю? Что скажу?
Проходя мимо книжного магазина, я взглянул на витрину, и среди трех десятков книг по вопросам изменения климата, суфийской литературе и французскому кинематографу увидел тонкую брошюру, на обложке которой была женщина перед зеркалом, в котором уходила в бесконечность бесчисленная череда ее отражений.
Брошюра называлась «Портал».
Автором была Карли Чанс.
Зайдя в магазин, я взял брошюру. Первым делом я раскрыл ее на последней странице, проверяя, нет ли там фотографии автора, но издатель посчитал нужным поместить лишь краткую биографию: «Карли Чанс является преподавателем Северо-Западного университета. В свободное время она увлекается поэзией. Это ее первый сборник стихов».
И всё.
Я взглянул на оглавление. Односложные названия стихотворений наполнили меня тревогой. Одно называлось «Порез». Другое – «Игрушка». И так далее: «Прыжок», «Конфета». Я полистал брошюру. Стихи произвели на меня впечатление, но в то же время вселили ужас. В них красочные образы создавали картину жестокого самоуничтожения, подобно тому как Томас Икинс[16] в мельчайших деталях изобразил на своем полотне кровь хирургической операции.
Я не мог себе представить, чтобы та Карли, которую я знал, написала эти стихи. Я никогда не видел в ней этого. Но, опять же, это была не та Карли, которую я знал.
Я также вспомнил слова, которыми описал ее прошлое преподаватель-индус.
«Психологическая травма».
– Вам следует прочитать эту книгу, – произнес голос у меня за спиной.
Обернувшись, я увидел девушку лет двадцати, в футболке с эмблемой университета, темные волосы забраны в хвостик. Бейджик у нее на груди сообщил, что она продавец книжного магазина. Девушка постучала пальцем с бордовым ногтем по обложке брошюры у меня в руке:
– Стихи очень глубокие. Я хочу сказать, от некоторых у вас внутри все перевернется, но если вы хотите узнать, что с человеком может сделать депрессия, это все здесь.
Я ласково провел пальцем по имени Карли на обложке.
– Вы с ней знакомы?
– Конечно. Я у нее училась.
– Какая она?
– Потрясающая. Среди преподавателей здесь так много пустозвонов, понимаете? Но Карли – она пережила все это.
– Вы меня уговорили, – улыбнулся я.
Я прошел следом за девушкой к кассе. Пока она пробивала чек и отсчитывала мне сдачу, я сказал:
– Вы упомянули депрессию. Все стихи об этом?
– О да. Карли провела в потемках несколько лет.
– С ней что-то произошло?
– А вы не знаете?
– Нет, не знаю.
– Сразу же после окончания колледжа Карли попала в аварию. Она рассказывает об этом на уроках и ничего не приукрашивает. Вместе с ней в машине была ее мать, и они крупно поссорились. Они не ладили друг с другом – в том смысле, что
Эти слова больно ударили меня в грудь.
