Бесконечность полностью

Это было странное чувство – видеть себя мертвым. Так как я понял, что это Дилан Моран. Дилан Моран, муж Тай, к которой он так и не вернется. В его нынешнем состоянии никто не смог бы опознать труп – и это если предположить, что его вообще обнаружат до того, как крысы обглодают скелет, оставив одни кости. И тогда то, что осталось от Дилана Морана, просто рассыплется.

Что я сделал дальше? Ничего.

Я оставил труп там, где нашел. Я определенно не собирался вызывать полицию.

Убедившись в том, что поблизости никто меня не видит, я снова проскользнул в дыру в ограде и направился домой. К нему домой. Никто не станет его искать, никто не будет гадать, где его тело, потому что Дилан Моран никуда не исчез. Он там, где и должен быть. Его место занял я.

Постепенно до меня дошло то, что это означало.

Если я захочу, жизнь этого человека станет моею.

Ева Брайер предупреждала меня: «Возможно, у вас возникнет соблазн остаться».

Роско опасался того же самого. Оба они были правы.

Я пришел в этот мир для того, чтобы остановить убийцу, но теперь, оказавшись здесь, я ловил себя на мысли: «А что, если я действительно смогу найти Карли?»

Возможно ли, что мы снова будем вместе?

Возможно ли, что я обрету то, что потерял?

Я покривил бы душой, сказав, что не хочу этого, но мне стало не по себе при мысли о том, чтобы построить свою жизнь на разлагающемся трупе другого Дилана Морана.

Я не знал, что делать. Мне требовалась помощь Евы. Мне нужно было узнать больше о Множественных мирах и о том, что произойдет, если я останусь здесь.

При первой нашей встрече она дала мне свою визитную карточку. Там был указан адрес ее офиса в усеченном черном небоскребе, который уроженцы Чикаго всегда будут называть Хэнкок-центром. Психотерапевтическая практика приносила Еве Брайер достаточно большие деньги, чтобы позволить эксклюзивное место на «Золотой миле».

Приехав в центр, я оставил машину в паре кварталов от небоскреба и влился в утреннюю толпу на Мичиган-авеню. Я чувствовал себя здесь совершенно естественно, как будто в моем мире ничего не изменилось. Я мог направиться на юг к своим любимым ресторанам, где обыкновенно обедал, и меня там узнали бы. Я мог пройти в свой кабинет в «Ласаль плаза» и приступить к работе, и никто не нашел бы в этом ничего странного.

Это был Чикаго Дилана Морана.

Я вошел в башню со стороны Честнат-стрит вместе с рекой других посетителей. В фойе я зачарованно застыл перед скульптурой под названием «Сияние», занимающей господствующее положение. Она представляла собой шар, состоящий из тысяч голубых огоньков, призванных изображать звезды в ночном небе. Бесчисленные отражения в зеркальном потолке над головой и черной глади воды в бассейне внизу навеяли мне мысль о параллельных мирах, в которых я застрял. Почему-то я решил, что это не случайно. Ева сознательно выбрала именно это место, чтобы скульптура стала первым шагом знакомства пациента с безграничными возможностями.

Я назвал охраннику у стойки свое имя и номер кабинета Евы на двадцать девятом этаже. Пока он стучал по клавиатуре, я размышлял над тем, чтó мне нужно будет сказать ей. Вполне вероятно, в этом мире мы с Евой не были знакомы друг с другом, но тем не менее она была моей союзницей, моей сообщницей. Это она доставила меня сюда, так что разумно было предположить, что она поможет мне решить, как быть дальше.

– Сэр!

Охранник прервал мои размышления. Я увидел у него на лице озабоченную складку.

– Сожалею, сэр, но этот офис не зарегистрирован на Еву Брайер.

Я постарался сосредоточиться над тем, что он мне говорит.

– Кто занимает этот офис? Быть может, она входит в какую-то крупную фирму.

– На самом деле в настоящее время этот кабинет не занимает никто, – ответил охранник. – Он свободен.

– Вы не знаете, как давно?

– Почти год.

– Предыдущим нанимателем была Ева Брайер? – спросил я. – Может быть, она переехала в другой офис?

– Согласно моим данным, нет. Я ввел ее имя, и никакой Евы Брайер в здании нет. И, похоже, никогда не было. Сожалею, сэр. Ее здесь нет.

Поблагодарив его, я отошел от стойки. Телефона у Евы не было; у нее не было офиса в Хэнкок-центре. Мне следовало быть готовым к тому, что ее мир изменился, точно так же, как изменились миры всех остальных, и все-таки я был искренне потрясен тем, что ее здесь не оказалось. Не просто потрясен – мне стало страшно. Я находился под чарами ее лечения – а она исчезла.

Сев в кресло в фойе, я достал телефон и принялся искать Еву Брайер.

Ее психотерапевтическую практику.

Медицинский факультет, в котором она училась, и ее диплом.

Ее лекции.

Ее книгу-бестселлер о Множественных мирах и Множественных сознаниях.

Саму Еву Брайер, темноволосую, с выразительными гипнотическими глазами. Если ее нет в Чикаго, где она? Если она не живет свою жизнь, чем она занимается?

Она должна была где-то быть, однако я ничего не нашел. Не было никаких записей о Еве Брайер, враче, психотерапевте, философе, писательнице. О Еве Брайер не было записей нигде, никто никогда ее не искал. Она не оставила своих следов в этом мире.

Насколько я мог судить, ее здесь не существовало.