Я вошел в клинику. В коридоре в очереди на прием сидели больные. Не успел я спросить у секретарши о Роско, как открылась дверь кабинета и появился мой друг, поддерживающий пожилую чернокожую женщину с палочкой. Он сменил очки на более стильные и дорогие, чем те, которые носил, когда был священником, и сбрил бородку, но в остальном нисколько не изменился. Как и его мать, Роско был в белом халате, отчего я улыбнулся. Похоже, в этом мире мечта Алисии Тейт осуществилась и сын пошел по ее стопам.
Обернувшись, Роско увидел меня. У него было то же строгое выражение лица, которое я помнил еще по школьным годам.
– Привет, Дилан, какими судьбами? Все в порядке?
– Все замечательно, но ты не мог бы уделить мне минутку?
Роско обвел взглядом очередь, затем взглянул на часы.
– Вообще-то я зашиваюсь, но, так и быть, пойдем.
Я прошел следом за ним по коридору. Мы зашли в маленький кабинет, и Роско сел за видавший виды письменный стол, за которым на стене висел в рамке его диплом Притцкер-колледжа Университета Чикаго. Алисия тоже училась там. На столе стояли фотографии Роско с его родителями, а также маленькое фото, на котором мы вдвоем, еще подростки, играем в футбол в Хорнер-Парке.
Роско перехватил мой взгляд:
– Давненько это было, а?
– Да уж. А теперь посмотри на себя – этот мальчишка стал врачом.
– Согласен. Я сам до сих пор верю в это с трудом.
– Я всегда полагал, что ты станешь священником.
– Точно, – усмехнулся Роско. – Решение далось мне с огромным трудом, но я не жалею о нем. К тому же я работаю вместе с матерью. По большей части это благословенное счастье. Правда, бывают дни, когда… ну, ты ее знаешь.
Я улыбнулся.
В моем мире Роско после окончания школы пошел в противоположном направлении. Он решил, что сан священнослужителя больше, чем медицина, позволит ему делать добро людям, помогая им находить смысл в потерях и неудачах на жизненном пути. И еще он в отчаянии закатывал глаза при мысли о том, чтобы работать вместе со своей матерью.
– Так что стряслось? – спросил Роско.
– Мне нужно кое-что тебе сказать.
– Что?
– Это трудно объяснить и еще труднее в это поверить.
– А ты попробуй.
Вздохнув, я задумался над тем, что сказать. Можно было бы попытаться вытянуть из Роско историю моей жизни, ничего ему не объяснив, но он был моим лучшим другом, и мы дали слово никогда не лгать друг другу. С другой стороны, я не был уверен в том, что врач поверит в невидимые миры с такой же готовностью, как и священник. Мне нужно было каким-то способом доказать ему то, что происходящее со мной было правдой.
– Где я должен был быть прямо сейчас? – наконец спросил я.
– Что ты имеешь в виду?
– Если бы я не был здесь, в клинике, вместе с тобой, где бы ты ожидал меня найти?
– Не знаю. Наверное, у себя на работе.
Перегнувшись через стол, я взял телефон и протянул его Роско:
– Позвони мне.
– Что?
– Позвони мне на работу. Попроси, чтобы меня позвали.
– Зачем?
– Пожалуйста, Роско, сделай, как я говорю.
С недоуменным выражением Роско нажал кнопки, набирая номер, и переключил телефон на громкоговорящую связь. Раздались гудки, затем ответил женский голос:
– Жилищное управление Чикаго.
– Дана, это Роско Тейт, – произнес Роско тем же самым грудным голосом.
– О, здравствуйте, доктор Тейт. Вы хотите поговорить с Диланом?
– Да. Вы не знаете, где он?
– Конечно, он говорит по другому телефону. Передать ему, что вы звоните?
Роско долго не говорил ни слова. Он пристально смотрел на меня, наморщив лоб, словно математик, столкнувшийся с неразрешимой задачей. Роско молчал так долго, что женщина на противоположном конце наконец заговорила снова:
– Доктор Тейт, вы меня слышите? Вы хотите, чтобы я позвала Дилана?
Роско не отрывал взгляда от меня.
– Дана, вы хотите сказать, что Дилан в кабинете вместе с вами? Вы в этом уверены?
– Я вижу его прямо перед собой, – ответила женщина. – Он только что закончил говорить по телефону. Передать ему трубку?
– Да, пожалуйста.
Прошло несколько секунд. Затем мы оба услышали на том конце мой голос. Ошибиться было невозможно.
– Роско, дружище, привет!
– Здравствуй, Дилан, – побормотал Роско. Он открыл было рот, но остановился, не зная, что сказать.
– В чем дело, док? Я могу тебе чем-то помочь?
Роско поставил локти на стол и опустил подбородок на сплетенные руки. Наши лица оказались меньше чем в футе друг от друга. По лицу Роско было понятно, что он не считает происходящее розыгрышем или первоапрельской шуткой. Его взгляд был совершенно серьезный, как и мой. Он заговорил в телефон, при этом глядя мне в лицо.
Я понял, что он обращается к нам обоим.
– Слушай, у меня к тебе странный вопрос, – сказал Роско. – Это всплыло в связи с одной пациенткой, которая была у меня сегодня, и я подумал, что ты, может быть, вспомнишь. В кондитерской Лутца одно время работала пожилая женщина. Потом выяснилось, что муж у нее был фашистом. И мы тогда стали издеваться над ней, когда покупали булочки. Помнишь, что мы ей говорили?
По телефону Дилан тотчас же ответил нараспев.
Как и я, беззвучно произнося слова сидящему напротив Роско.
– Фрау Фридегроссе, рожа кирпича просит!
