— Редко. Если по-настоящему, телом, то очень редко. Нужно быть в хорошем настроении и с очень хорошей головой. Тогда можно на несколько минут выйти. Но быть недалеко.
Парень наполовину был сосредоточен на дороге, хотя, казалось бы, иди вперёд и она сама расстелится под ногами. Но, оказалось, есть повороты, потому на первой развилке они пошли направо.
— Почему так? Страх? — пыталась угадать Мия. — Самобичевание, может? Или боязнь солнца. Я слышала, что есть люди, которые начинают чесаться под ним.
— Не солнце. Мы говорили с тобой о маловероятных, но возможных событиях в будущем, помнишь? Твоя клятва мне. Тут похоже. Маловероятный метеорит или маловероятное эхо, которое сделает больно всему миру. Чей-то злой умысел, может. Маловероятный взрыв, который вырвет весь Стеокс с землёй или не пойми откуда взявшееся торнадо, например. Всё дело в вероятностях. Виоландо — такой мир, знаешь, не застрахованный от катастроф. Оказывается. И уже завтра может случиться что-то, из-за чего Эмирония будет лежать в развалинах. Например самих созидателей этой планеты вдруг стошнит на собственное творение и тогда всё. Но замок — он будет стоять, пока я здесь.
— И как ты его защитишь от катаклизма?
— Качественно, — ответил парень и стало понятно, что копать дальше не стоит.
— Тогда получается ты — оберег для этого места?
— Получается.
— Ух ты. Если честно, я часто представляю, что наш замок вроде как живой. И если так, это ведь так приятно знать, что всегда есть кто-то, кто защитит. Знаю, когда человек защищает человека, когда оберегает даже несколько людей, а тут целый замок со всеми, кто в нём живёт. А у вас с ним, с замком, был… диалог, что ты пообещал его охранять? Ну, если это вообще можно так назвать.
— С Фридой. У нас был договор с Фридой. Как у нас с тобой, но куда… знаешь, куда существеннее. Она боится внешнего мира. Боится, что он дотянется до нашего дома и что-то с ним сделает, я это знаю. А у меня свои проблемы с головой. Бывает. Случается. Мне нужна была клетка, но не обычная, а с ключом. Чтобы захотел — зашёл, захотел — вышел. Мы сошлись. Для нас с Фридой всё, что за пределами замка — это внешний мир, просто ей он бывает симпатичен, а мне он всегда безразличен. Но Орторус и для меня и для неё — это трепет. И я этот трепет никому забрать не дам. Никому, кроме самой Фриды.
Эйдан замешкался на развилке из пяти поворотов, но в конце концов просто пошёл вперёд. Там был тупик и большой ларец у стены, которому Эйдан обрадовался.
— Вот, я его нашёл. Есть вещи, которые я уже находил и знаю, как ими пользоваться. Это смотровая площадка. Не бойся сейчас, хорошо?
Она ответить не успела, как парень взял Мию на руки и ногой пнул крышку ларца. Из-под земли начал расти несоразмерно большой срезанный ствол дерева, что нёсся строго вверх. Мия вцепилась в одежду Эйдана и прикрыла глаза, но всё кончилось слишком быстро, чтобы успеть по-настоящему испугаться. Сейчас они находились высоко над землёй, но лабиринты по-прежнему были везде. Повороты и изгибы куда ни глянь, кроме маленького островка посреди этого мира, на котором они находились.
— Подумал, что здесь будет красивее. Ты не разобъёшься насмерть, даже если упадёшь, не пугайся.
Они сидели спиной к спине и даже засматриваться вниз было не страшно. Из-за странности самого мира становилось сложно измерить высоту даже на глаз, поэтому Мия закрыла глаза и представляла, что сидит на башне замка. В этом месте с закрытыми глазами было куда легче.
— Я хотел сказать, что она не права. В корне, — с неприязнью произнёс Эйдан, и Мие в нос ударил запах гари. — И тебе это важно понимать. Понимаешь же?
— Подожди. Кто не права, Хлоя?
— Да. Она лукавит. Говорит, что её бесконечность — это игра и сейчас она играет против покровителей. Но Хлоя попросила тебя заняться своими делами и оставаться в замке, тем самым определив твою роль, понимаешь? Так ведь делают и покровители — придумывают роли, не спрашивая мнения. Тебя обманули.
— Думаю, она просто имела в виду, что мне рано. Всё же я даже близко ароматом так хорошо не владею, как остальные.
— А при чём тут? При чём? — спокойствие Эйдана дало слабину, но он тут же взял себя в руки и голос стал искусственно слаще. — Всё крутится совсем не вокруг аромата. Не вокруг непобедимой девушки, которая станет частью плана, нет. Все твои ответы, они ведь в сравнениях. Ты веришь мне, маленький человек, видишь пластилиновые сны и слушаешь тех, кто кажется тебе лучше. Но правда, она не может быть односторонней — тебе нужны не истории, не подробные описания реальности, а сама реальность.
Эйдан чуть повернулся и сидел уже бок о бок с Мией.
