— В таком случае, я больше не вижу препятствий для начала экзамена и демонстрации, — Эра вновь повернулась к подчинённым, — сложите всё, что требуется, к его ногам!
После такой взбучки, мастера резвыми муравьями натаскали к остаткам котла целую гору разного, даже отдалённо не напоминающего привычные растения. Если из этого тут варят боевую химию, то я, пожалуй, откажусь от её употребления… Выполнив требования, они встали позади нас с наставницей и заткнулись, обиженно сопя.
— И ещё два мешка кашура, — произнёс Ибун, поворошив кучу древком молота.
Отчётливо было слышно, что кто-то позади подавился воздухом и теперь бился в истеричном припадке ненависти. Настоятельница задумчиво нахмурилась, но отдала распоряжение и тут же, из здания храма, ученик выволок два больших мешка.
Ибун вскрыл один из мешков и высыпал несколько горстей крупных семян местного злакового в остатки чана. Затем вытащил из кучи извивающуюся ветку и бросил следом. Покопался немного в ингредиентах и отправил вдогонку большой кусок чего-то коричневого, бесформенного и мягкого. Потом был избран этакий двадцатисантиметровый серебристый гриб-куст и, наконец, пучок травы с сотней глаз, сияющих оранжевым светом. Здоровяк придирчиво осмотрел содержимое сковородки, что-то подвинул, переложил и щедро присыпал сверху кашуром.
И тут сзади раздались комментарии от мастеров. Тихо, вполголоса, но и то хлеб, а то я уже начал переживать, что мне никто ничего не расскажет о происходящем.
— Он положил Солнечный Пиж в самом начале⁈
— Слишком дерзко! Это вызовет много паразитных реакций с Лунным Тягуном!
— Как он собирается купировать их с жалким резервом в двести тысяч? Неразумно!
— Стойте, смотрите! — прервал шепотки удивлённый возглас.
Здоровяк как раз выдернул из кучи очередные странные ингредиенты и вновь аккуратно разложил их, щедро присыпав зерном. Когда он вновь повторил эту операцию, комментарии удивлённо стихли.
Обернувшись, заметил озадаченные лица, на которых была видна активная работа мысли. Настоятельница тоже хмурила брови, видимо, как и остальные, в попытке осмыслить действия Ибуна. Я же просто наблюдал, совершенно не понимая происходящего, но оно, походу, действительно было чем-то экстраординарным.
За десять минут все материалы перекочевали с земли на сковороду, образовав там этакую слоёную кучу мусора. Вновь обернувшись, увидел напряжённые, заинтересованные лица. Похоже, сейчас станет ясно, как мы покинем город — как преступники или как гений алхимии и его скромный спутник.
— Р-а-а-а-а-а-а! — внезапно заорал Ибун, широко размахнулся окутанным синим сиянием огромным молотом, и грохнул им по куче со всей дури.
Жахнуло!
Земля ощутимо дрогнула и во все стороны разлетелись ошмётки ингредиентов, а двор моментально заволокло вонючим, едким дымом. Настоятельница тут же взмахнула рукой и налетевший порыв сильного ветра быстро очистил пространство от этой отравы. Нашим взорам открылась сюрреалистическая картина, где почти голый, здоровенный Ибун, с сияющими золотом глазами, остервенело лупил своей кувалдой по дну котла, превращая его содержимое в кашу.
Лица всех присутствующих медленно вытянулись.
Во все стороны летели брызги мерзкой, липкой жижи и белые одежды мастеров быстро покрывались серо-буро-малиновой крапинкой. Мне хватило одной капли, попавшей на кожу и начавшей невыносимо щипать, чтобы «героически» отступить за спины потрясённых мастеров и пригнуться. От греха.
— А-а-а-а-а! Мои глаза! Жжёт! — раздался откуда-то сверху истошный крик, полный боли.
— Помогите, кожа слазит! — завизжали чуть с другой стороны.
— Закройте окна! — благоразумно проорал кто-то, и послышались звуки поспешно закрываемых окон.
— Не помогает! Стёкла плавятся!
Но стоящим передо мной мастерам было пофиг. Они явно задействовали какое-то колдунство, поскольку их одежда хоть и дымилась, но держалась, а попавшие на лица капли будто совсем не доставляли дискомфорта.
А Ибун всё продолжал беспорядочно колотить молотом дымящееся и пузырящееся вонючее месиво, которое распухало как тесто и норовило вылезти из неглубокой ёмкости. Сгустки этой липкой дряни уже покрывали здоровяка с головы до ног и теперь мне стала понятна судьба его одежды, остатки которой исчезали прямо на глазах под воздействием агрессивной, тягучей жижы.
С каждым новым яростным ударом всё больше дряни расплёскивалось вокруг. Она уже сползала со стен крупными сгустками и падала с отвратительным хлюпаньем. Мастера уже были заляпаны с головы до ног и, чем дольше это длилось, тем напряжённее становились их позы. От них уже доносилось тяжелое, злобное дыхание и скрип зубов, а пальцы самой настоятельницы, сжимающие посох, побелели от чрезмерного усилия.
Да уж, не удивительно, что бывший учитель Ибуна пытался проломить ему голову…
Минуты текли, здоровяк яростно лупил молотом по убегающей, шипящей субстанции. Мастера периодически смахивали с лиц липкие сгустки и продолжали злобно зыркать, но уже без надежды, а лишь ожидая окончания надругательства над ингредиентами и грядущей расправы над сумасшедшим.
