– Ничего. Курс молодого бойца я вам обеспечу. За городом у нас разбит лагерь. Недельки две там поживёте. Мои ребята обучат вас азам, а остальное – дело практики. Дело в том, что культуркино сообщество после кровавой акции на премьере Залавского начало формировать свои собственные отряды, чтобы дать нам отпор. Сейчас законы в стране не действуют. Их некому защитить.
– Блять, звучит как какой-то фантасмагоричный бред. – сказала Гелла. – Деятели культуры формируют свои отряды… Вы, наверное, ко всему прочему, ещё и наркоман?
– В лагере я покажу вам один репортаж и вы всё поймёте. Вы же наверное новости не смотрите?
– Я одного в толк не возьму, – Арс подвинулся поближе к Лютому. – Вы же когда-то были обычными критиками, писали о театре, о культуре. Как вы перевоплотились в отряд убийц?
– Да понимаю, такую трансформацию сложно переварить, – улыбнулся Антон. – Культурка в какой-то момент стала борзеть и перестала видеть берега. И хуже того – встала на путь деградации. Слово уже больше не было нашим оружием. И тогда мы с коллегами решили встать на тропу войны. Бывшие вояки обучили нас всему, что знали и мы фактически сломали шаблон классических критиков. Когда мы приходили на спектакли, ни у кого даже в мозгу не возникало, что мы критики. Какие-то парни, совершенно далекие от театра. Никто даже и представить тогда не мог, какой замес мы готовим для местной культурки.
– И Заславский тогда спал спокойно. – заметил Арс.
– Теперь он спит в другом месте. Ну так что? Вы со мной? – Лютый положил на стол свою массивную ладонь тыльной стороной.
Ребята переглянулись. В их глазах было сомнение, но в то же время – жажда новых приключений.
– Не знаю, во что я вляпываюсь, но хоть оторвусь как следует, – Лёха положил ладонь на руку Антона.
– С таким мужчиной мне ничего не страшно, – появилась рука Кармен.
– Мне вообще нечего терять, – Арс закрыл её ладонь.
Оставалась Гелла. Она сверила Лютого недоверчивым взглядом.
– Я несу ответственность за этих придурков, себе ведь не прощу потом, – её рука рухнула на это «братство кольца».
– Ну что ребят, поздравляю, вы в деле, – Антон явно был доволен собой. – Завтра на рассвете мы отправимся в лагерь, где начнутся ваши армейские будни. А сегодня мы оторвёмся как суки. Погнали.
***
После Ночи беззакония город постепенно оживал. На улице можно было встретить редких прохожих. В некоторых районах уже открывались продовольственные магазины. Но в воздухе ещё витал страх перед неизвестностью – люди понимали, что Ночь беззакония уже выливается в недели, месяцы, а то и годы. В любой момент тихие дворы могут вновь превратится в кровавый ринг.
Кармен пыталась идти на одном уровне с Антоном и травила ему какие-то пошлые анекдоты. Лютый делал вид, что ему интересно, но параллельно бросал очень говорящие взгляды в сторону Геллы. Иногда их глаза встречались, но девушка моментально обрывала этот контакт.
– Гляди, – Лёха легонько толкнул Арса. – По-моему наш головорез запал на Геллочку.
– Ага, так она и даст ему.
– Да ты чё, мне кажется, такому как Антон, бабы дают поголовно. Вот увидишь, сломается наша Снежная Королева. Не устоит перед ним.
– Спорим?
– На что?
– На бутылку коньяка. На две!
– Ты ж моя алкашня любимая, – Лёха приобнял Арса за плечо. – Ты глянь, как они смотрят друг на друга. Тут полюбасу вопрос времени.
Через час Антон и компания были у бывшего здания художественного музея.
– Этот бастион мы взяли. – с гордостью заявил Лютый. – Теперь здесь наша штаб-квартира.
– О, прикольненько, – Кармен заселфила себя на фоне ветхой постройки. – А что здесь было раньше?
– До нашего появления в этом здании находился художественный музей, – Антон вместе с компанией вошёл вовнутрь. – Здесь, конечно, выставлялись шедевры мировой живописи, к которым у меня вообще нет никаких претензий. Куинджи, Крамской, Шишкин, Рафаэль – это наше наследие, которое нужно оставить для потомков. Поэтому такие картины мы перенесли в подвал, где создали все условия для сохранности полотен. Но, к сожалению, это здание инфицировано нашей нынешней культуркой – экспозициями бездарных работ современных художников. Про фотовыставки фотографов-дилетантов я вообще молчу. Когда я и мои коллеги пытались как-то прорецензировать это недоразумение, у нас просто ломался мозг.
– С трудом верится, что здесь когда-то был художественный музей. – заметила Гелла. – А где теперь руководство?
– Вам лучше не знать.
И действительно, бывшие выставочные залы вдоль которых шёл Антон вместе со своими новыми подопечными, теперь напоминали улей крупной корпорации. За многочисленными столами в поте лица трудилась команда Антона. Бесконечные звонки, переговоры. Самым старшим было 25-26 лет. К Антону подбежал молоденький паренёк и протянул какие-то бумаги:
– Антон, глянь. Прислали наши ребята из второго отдела. Департамент культурки Москвы везёт к нам вот эту тошниловку.
– Они хоть знают, что у нас тут происходит? – Антон быстро пробежал глазами несколько страниц. – Организуем им жаркий приём. Собирай спецгруппу на завтрашний вечер.
– Будет сделано.
