– Вы можете двигать в массы любое извращенство, но помяните моё слово, я этого так не оставлю! Всю эту вашу говнокультурку я сотру в порошок и до тебя, тупая мразь, доберусь! Вот увидишь!
– Ну что ж, Лютый, я смотрю у нас с вами разговор не клеится. Мы вас отправляем в камеру для культуронеугодных. Посидите на хлебе и воде, подумайте о своём поведении, а через месяц мы с вами снова поговорим.
Блондинка, не отрываясь от своих колец махнула конвойным и Антона увели.
Гелла стояла у плиты и что-то мутила на сковороде. Арс с Лёхой налегали на водку. С ними сидела Кармен и потягивала красное вино, параллельно пуская в потолок клубы дыма.
– Гелл, ну ты скоро там, – не терпелось Лёхе, – Мы с Арсом скоро всю бутылку приговорим.
– Лёш, я не знаю, где ты эту картошку брал, но пока её пожаришь, проклянешь всё на свете. Ждите. Мне ещё долго с ней трахаться.
– Ребят, найдите что-нибудь другое, – заныла Кармен. – Я уже наизусть выучила этот ваш «День радио». Скоро тошнить от него будет.
Арс взял пульт и стал листать каналы. На экране всё мелькали до боли надоевшие рожи и вдруг пространство кухни разорвало всеобщее «Блять!». В студии на интервью сидел главный виновник их ночных кошмаров – Антон Лютый. Он в обезоруживающей улыбке обнажал свои белоснежные зубы и снисходительно отвечал на вопросы ведущей.
– Зайка, ну не смеши меня. У нас сейчас культуры нет. Великие режиссёры, художники и артисты уже давно канули в небытие. А на их место пришли просто фейки и бездари. И мне от этого противно. А тебе разве нет?
– Но видите ли…
– Послушай…
– Дело в том, что…
– Не перебивай меня. – Лютый направил указательный палец на журналистку. – Культуру, как само понятие сегодня нужно искоренить из человеческого сознания. Сейчас создают какие-то департаменты культуры, но о какой культуре идёт речь? Мы хаваем культурку – грязную, пошлую, извращённую культурку. Культуры, как таковой нет. Возможно, её отголоски ещё помнят наши деды и прадеды, когда художники создавали действительно шедевры. А сегодня у культуркиных деятелей едет крыша и они всё говно из своих задниц высерают на нас с вами. Поэтому моя резня на премьере Заславского – это лишь первый шаг к полному освобождению человечества от культуры в сегодняшнем её понимании. Надо совершить полную перезагрузку этой гребенной системы. Должно прийти что-то новое на смену того, что мы имеем сейчас. Пока продолжается Ночь беззакония, мой меч будет нещадно отсекать головы всем этим недохудожникам.
– Судя по вашим словам, ничего из того, что сегодня есть в культурном пространстве, не имеет право на существование. Но ведь контент для нас создают люди, которые годами учились своему делу. Неужели действительно всё так плохо с нашей культурой?
– Хуже, чем может показаться. Самое ужасное вот в чём: культурка убеждена, что всё, что она из себя выкакивает – это гениально. Она не терпит никакой критики и лишь требует хвалебные оды, чтобы на её высер ходили толпы. Хотя сама при этом приговаривает: «Ходите к нам, пишите, критикуйте, мы ждём». Ага, конечно. Раз эта система уже настолько прогнила, я вижу только один выход – уничтожить её до основания. Людям не нужна такая культура, которая не способна анализировать свою деятельность и лишь пукает в пространство, а мы должны это нюхать. Мы пытались с ней общаться через тексты, но культурка в ответ визжала как истеричная баба. Поэтому теперь мы будем общаться с этой сферой на языке физической расправы. Ночь беззакония развязала мне руки и теперь я доберусь до каждого. А чтобы культурка поняла, насколько я серьёзно настроен…, – Лютый дал знак своему помощнику и тот принёс ему металический поднос. Антон поднял крышку. На подносе лежала голова блондинки из Отдела кризисных ситуаций Департамента культуры. В ужасе вскрикнув, ведущая потеряла сознание, а Лютый повернулся к камере:
– Ваш режиссёр ставит свою версию Достоевского, Пушкина, Булгакова? Тогда мы идём к вам!
Начался рекламный блок. Гелла, Кармен, Лёха и Арс всё это время с полуоткрытыми ртами залипали на экран. Из ступора их вывел запах горелой картошки.
– Да твою ж мать! – Кармен принялась быстро перемешивать картошку, но уже поняла, что это чёрное месиво никто есть не будет и стряхнула обед в мусорное ведро.
– Я по-моему влюбилась. – блаженно произнесла Кармен.
– Это при том, что месяц назад он хотел тебя порезать на куски? – Арс обновил рюмки. – Это уже какой-то Стокгольмский синдром.
– Мужик – просто зверь, – Лёха влил в себя водку. – У культурки нет никаких шансов.
– Подождите, я ничего не понимаю. – недоумевала Гелла. – Помните, нам тогда Антон сказал добавиться к нему в друзья, мол, он на своей странице пишет рецензии на действительно стоящие спектакли?
– Да. – подтвердил Лёха, – а по его словам выходит, что он хейтит всю нашу культуруку в принципе.
– Кармен, а ну-ка пробей его в «Контакте». – попросила Гелла.
Кармен набрала в поисковике «Антон Лютый» и сразу высветилось его страница.
– Ммм, какой красавчик…, – протянула Кармен.
Друзья сразу погрузились в его первый пост.
