– Ну, что, вы, пересрали? Будете знать, как всякую хуету смотреть. А вы, – обратился он к Гелле и Лёхе, – как во всякой хуете играть. Не раскромсал вас на части только потому, что сразу понял, что вы ни разу не артисты. Царёву и Мясниякова я прекрасно знаю в лицо. Этим двум бездарностям тупо повезло, что они накурились накануне премьеры. Тем самым спасли себе жизнь. А вас я просто проучить хотел. Ну и отучить впитывать в себя испражнения «модных современных режиссёров». Можете подписаться на меня в Фейсбуке. Я там каждую неделю пишу обзоры действительно достойных постановок.
– Нас нет в Фейсбуке. – словно под большой дозой успокоительного ответила Гелла.
– А я и в «Контакте» выкладываю свои тексты. Вы в «Контакте» есть?
– Есть.
– Ну вот, добавьтесь ко мне там в друзья. Антон Лютый.
– Разумеется.
– Ладно, мальчишки и девчонки, мы погнали. И если увижу вас на каком-нибудь говноспектакле, то… Ну вы поняли. Во второй раз так просто не отделаетесь. Лютый следит за вами. Бывайте.
Антон с компанией удалились.
Друзья вышли на улицу. Холодная ноябрьская ночь слегка их отрезвила.
– Как же я хочу домой, как я устала, – Гелла уже была готова сорваться на плач.
– Насколько знаю, ещё цел кинотеатр в районе Камышей, может в киношку рванём. – предложил Лёха.
Друзья оценивающе посмотрели на него.
– Лёш, ты дебил? – ядовито сказала Гелла. – Мы сегодня чуть не сдохли. Ещё одного налёта критиков я не переживу.
– Лёх, давай дома кино позырим. – Арс потянулся в карман за пачкой сигарет. – Все части «Судной ночи». Под настроение идеально подходит.
– Вам не хватило сегодняшнего пиздеца? – Кармен искренне удивилась желанию друзей.
– А мы садомазохисты, Кармен. Не знала? Хотим максимально расплавить свой мозг.
– Неплохо мы отметили 200-летие Фёдора Михайловича, – у Геллы ещё хватало сил на какую-то иронию.
– Да уж. – согласился Арс. – Что называется, Достоевскому и не снилось.
Под конвоем Антона ввели в просторный кабинет. За столом сидела пышногрудая блондинка в строгом белом костюме. Лютого она встретила совершенно пустым, ничего не выражающим взглядом.
– Садитесь. – равнодушно сказала блондинка.
Помедлив, Антон сел за конференц-стол, на самый дальний стул.
– Можете сесть поближе, я не кусаюсь.
– Мне и тут неплохо, – Антон и не пытался скрывать агрессию.
– Вы знаете, где находитесь? – блондинка даже не смотрела на Антона, внимательно изучая свои пальцы, на каждом из которых красовалось по массивному кольцу.
– В Департаменте культурки.
Блондинка оторвалась от своих колец и кивнула конвойным. Один из них зарядил Антону по шее прикладом автомата с такой силой, что тот мешком повалялся на пол.
– Я повторяю свой вопрос. Вы знаете, где находитесь?
– В Департаменте культурки.
Блондинка снова кивнула конвойному и тот с размаху ударил Антона ногой по животу.
– Вы находитесь в Департаменте Культуры, – она даже не смотрела на Лютого и, казалось, объясняет положение вещей своим выдающимся кольцам. – А если конкретнее – в Отделе кризисных ситуаций. Вы, Лютый, создаёте нам большие проблемы. В своих соцсетях вы беспощадно проходитесь по всем культурным мероприятиям города – выставкам, спектаклям, фестивалям. А если не ошибаюсь, у вас около миллиона подписчиков. Я тут подняла ваше дело и выяснила интересную информацию. Несколько лет назад вы работали редактором раздела культуры одного очень авторитетного в городе издания. До поры до времени всё было хорошо, но потом на страницах своего СМИ вы стали разносить культурное пространство в пух и прах. Что случилось?
– Глаза открылись на вашу недокультуру!
В живот Лютого снова прилетел мощный удар.
– Знаете, что мне странно, Лютый? Вам не нравится ничего. Вам практически невозможно угодить. У меня есть все основания считать, что вы засланный казачок в нашей культуре. Кто-то вас видимо внедрил к нам, чтобы вы уничтожили всю нашу культурную систему. Кто за этим стоит мы обязательно выясним, – блондинка всё не могла налюбоваться своими кольцами.
– Всё, что продвигает ваш Департамент культурки – это пошлость и безвкусица!
Сапог конвойного вновь ударил по животу Антона.
– Например?
– Наркоманская мазня из геометрических фигурок и линий, женские вагины во всё полотно – на это ваш Департамент выделяет средства. Или спектакли по классическим произведениям, где неожиданно появляется продавец шаурмы или мужики с гитарой, распивающие водку. А взять этот ваш многосезонный недоспектакль…
Блондинка вновь отвлекалась от созерцания своих украшений и гневно хлопнула ладонью по столу.
– Эта, как вы выразились, «наркоманская мазня» - целое направление в искусстве, – её голос оставался всё таким же спокойным, как будто она приняла внушительную дозу успокоительного. – Вы, как человек в прошлом писавший о культуре, должны знать, что оно называется абстракционизмом. Выставка, где вы всматривались в женские вагины, вообще-то воспевает красоту женского тела. Ну а что касается спектаклей, то это художники. Они так видят. Они имеют на это право.
