В Новгороде было гораздо оживленнее, чем в декабре. Нельзя сказать, что город бурлил, но перестал быть похожим на сонную деревню. Фон Миллер со строительством казарм и Астафьевы с новыми артелями стали причиной локального экономического бума. Вернее, пока его предвестника. Так как для стройки нужны не только плотники, то город наводнили разные мастера и купцы. Завозили дерево, инструменты, работали лесопилки и кузни. Артелям требовался материал, который везли из близлежащих деревень и городов. Плюс всю эту братию надо было кормить, поить и обстирывать. Думаю, весной начнется строительство новых трактиров и постоялых домов. Разного рода проходимцев и разбойников отлавливали очень тщательно. С учетом того что отряд Тайной экспедиции до сих пор рыскал по окрестностям и не поймал покушавшихся на меня разбойников, бдительность властей была максимальная. И уж тем более никто бы не проник в город за взятку, таких персонажей солдаты с радостью арестовывали на рогатках, так как получали за это премии, которые я назначил из своих средств. Каждого приезжего рассматривали буквально под микроскопом. И надо сказать, что удалось поймать нескольких преступников, и идея себя полностью оправдала. С учетом того что Новгород буквально вычистили от всех подозрительных личностей перед приездом Александра, это сейчас был самый спокойный город в империи.
Путевой дворец и прилегающая территория были образцом порядка в слегка разгильдяйском облике города. Вычищенные от снега и посыпанные землей дорожки радовали глаз. По моему приказу вдоль ограды и на будке были повешены масляные фонари, которые зажигали на ночь. Глядя на меня, многие высокопоставленные и богатые люди города стали копировать новинку. По нашей части Новгорода можно было перемещаться и ночью. Расположенная с другой стороны Волхова площадка с качелями и горками теперь не пустовала дотемна, там тоже постоянно горел свет. Там фонари повесили уже по указанию градоначальника, без всяких подсказок. Более того, они стали местом встреч местных жителей, в основном публики попроще. Расположенный далее участок, который залили водой, увеличили в несколько раз. Место для катания на коньках превратилось в целое поле, тоже освещаемое в темное время суток. Его регулярно чистили от снега и следили за льдом. Там собиралась более чистая публика: коньки пока были дорогим удовольствием. Но я видел в городе уже несколько небольших площадок, залитых льдом, на которых катался простой народ, часто на самодельных деревянных коньках.
Гостем оказался купец первой гильдии Павел Лебедев-Ласточкин. С виду весьма благообразный мужчина лет сорока. Хотя с привычкой купцов носить бороды иногда определить возраст было затруднительно. Из доклада Волкова узнал, что человек он деятельный и весьма авантюрного характера, с очень непростой биографией. Да и не может сибирский купец и воротила в это время быть добрячком.
После процедуры знакомства я по своей привычке сразу приступил к делу.
– Говорить буду прямо, поэтому предлагаю не воспринимать мои слова как оскорбление. Если я в чем-то не прав, то поправьте меня.
Если гость и был удивлен, то постарался этого не показывать.
– Вы полностью проиграли Шелихову и его наследникам, и вас уже вытеснили из Сибири. В Сенате благосклонно относятся к идее объединить деятельность купеческих компаний в одну для дальнейшего освоения Аляски и Америки. А это значит, что в ближайшее время будет основана Русско-Американская компания по типу английских и голландских Ост-Индийских. Заправлять в новой организации будут наследники Шелихова и их компаньоны. Значит, и из Аляски вас скоро вытеснят.
Гость опять остался бесстрастным. Умеет владеть собой, этого у него не отнять. Разве что заходившие желваки на скулах выдали его внутреннее напряжение.
– Вы же для чего-то хотели меня видеть, ваше высочество? Значит, не все так плохо, – произнес Лебедев-Ласточкин с улыбкой.
Голос у него был глубокий и приятный. Наверняка поет он тоже хорошо. Обаятельный делец, что можно сказать. Насколько я понял из доклада, кредиторов сейчас у него хватает. Раз не убили, то как-то умудряется балансировать между весьма непростыми людьми, которыми являются сибирские купцы.
– Как вы относитесь к золотодобыче, Павел Сергеевич? – задаю провокационный вопрос.
– Я хорошо отношусь к золоту и его добыче. Но ранее золотодобывающих шахт не закладывал и с этим металлом дела не имел. Моя стезя – это пушнина и другая торговля.
– А мне и не нужно, чтобы вы добывали золото. Сейчас расскажу, как я вижу наше дальнейшее сотрудничество. Только попрошу: если вы откажетесь, то наш разговор останется в этом кабинете и далее не пойдет.
– Я не привык трепать языком, ваше высочество. Можете быть уверены, что от меня никто ничего не узнает.
