Ужин сегодня был позднее обычного, слишком долго мы засиделись в кабинете. Говорили на общие вопросы, тему артели и паев больше не затрагивали. Объем информации, который я вывалил на помещиков, большой даже для моих современников. Им нужно все переварить и обдумать. Харламову же я поручил установить с обоими помещиками наиболее доверительные отношения. Очень надеюсь, что ему еще с ними сотрудничать не один год. К тому же Болотов служил, и было видно, что благосклонно относится к поручику в отставке, решившему сменить сферу деятельности. И про усадьбу Екатерины я помню, буду отжимать ее в свою пользу.
Хозяин кабинета старался не работать дома, считая, что все дела нужно оставлять за его порогом. Поэтому его личный кабинет был больше похож на библиотеку с комнатой отдыха. Несколько высоких стеллажей с сотнями книг, небольшой стол, огромный глобус на отдельной подставке, диван и несколько кресел составляли всю обстановку. Огромный камин, в котором горело целое бревно, и несколько свеч давали достаточно света, чтобы хорошо рассмотреть лица с реакцией гостей на его слова.
Все трое присутствующих были чем-то неуловимо похожи, но в то же время абсолютно разные люди. Двое из них были ровесникам, один старше, но всех их сближала аура власти. Уверенность, которую нельзя приобрести, с ней можно только родиться. Никто бы не усомнился, глядя на каждого из присутствующих, в его праве приказывать и повелевать. Много десятилетий, а может, и столетий, их семьи с разной степенью успеха составляли элиту Британии. Так было и так будет, потому что иначе просто не может быть.
Они давно знали друг друга и при личном общении предпочитали обращаться по имени. После приветствий и обязательного обсуждения погоды, похвалив качество виски, которое разлил бесшумный слуга, началась беседа.
– Джон[80], я пригласил вас на беседу, чтобы расспросить о вашем протеже, – начал нынешний премьер-министр Уильям Питт[81].
– Уильям, если вы расскажете, о ком идет речь, то я всегда готов помочь такому талантливому юноше, как вы, – ответил с улыбкой Джон Саквилл.
Судя по небольшой тени, проступившей на лице хозяина кабинета, шпилька попала в цель. Очень многие представители английской знати считали Питта выскочкой и с удовольствием напоминали ему об этом.
– Речь идет о вашем хорошем знакомом Чарльзе Уитворте, который сейчас находится в России, – в разговор вступил еще один Уильям[82], присутствующий в кабинете.
– Это же твой подчиненный, Уильям. Ты и должен лучше всех знать своих сотрудников, – Саквилл продолжал издеваться.
– Из России приходят достаточно противоречивые слухи. Недавно Уитворт прислал доклад о тамошних событиях. Вот мы и хотели поинтересоваться у вас, Джон, можно ли полностью доверять Чарльзу? Спрошу откровенно: способен ли он начать какую-то свою игру? – Тон Питта был серьезен, несмотря на попытки гостя отделаться шутками.
– О, из старины Уити весьма дерьмовый игрок в крикет, – продолжил улыбаться герцог и потом резко сменил тон: – Вы сомневаетесь в чести и порядочности английского офицера, который всю свою жизнь с малых лет провел на службе Его Величества?
– Никто не думал сомневаться в настоящем английском джентльмене, – ничуть не смутившись резкости гостя, ответил Питт. – Обстоятельства, указанные в докладе Чарльза, требуют самого детального подхода.
И если мне нужно будет завтра расспросить его брата или даже старого дворецкого, то я это сделаю, ни минуты не сомневаясь.
Может, премьер-министр и был молод, но в его умственных способностях не сомневались даже его враги и политические соперники.
– Уити хитер и никогда не делает ничего просто так, десять раз не продумав свои действия. Я, может, и не силен в дипломатических играх, но вижу, сколько пользы он принес, находясь в этой дикой России. И ни минуты не сомневался в его преданности Англии и Его Величеству. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство, джентльмены?
– Джон, ваше мнение крайне важно для принятия решения. Вы нам очень помогли, – ответил Гренвиль и, глядя на довольное лицо герцога, не удержался от ответной шпильки: – Скажите, что за безумие охватило высший свет в последний месяц? Какая-то французская игра, да еще переделанная русскими, сейчас заняла умы всего Лондона. Говорят, что народ забыл про крикет и ринулся играть в «русские шары».
По мере того, как до Саквилла доходило, что над ним издеваются, его лицо наливалось краской. Герцог, с трудом сдерживая себя, ответил провокатору:
– Барон, разве варвары и дикари способны изобрести что-то дельное? Обыкновенная мода, которая пройдет через месяц. Крикету уже двести лет. Я не сомневаюсь, что через такой же срок он будет главной игрой для англичан.
Через некоторое время герцог попрощался и уехал на какой-то прием. Два Уильяма продолжили беседу.
– Зачем было звать этого пьяницу и развратника? – уже не в первый раз спросил Гренвиль. – Герцога давно занимают исключительно крикет, шлюхи и вино.
– Вы тоже считаете графиню Дерби[83]шлюхой, Уильям? – спросил Питт с непроницаемым лицом.
