– Второй вопрос, как мне кажется, тоже связан с нашим юным героем. После беседы с кем императрица резко изменила составы коллегий, запустила реформы, которые долго оттягивала? Еще и оказала перед смертью поддержку Павлу, что ранее было немыслимо, – продолжил свои рассуждения Гагарин.
– Наш пострел везде поспел? Князь, вы считаете, что Екатерина передала архив Константину? Мне кажется, вы демонизируете юношу. А почему не Александру? – задал вопрос задумавшийся Безбородко.
– Я не отрицаю такой возможности. Но Константин напрашивается в первую очередь. Слишком много событий завертелось вокруг него, и много новых людей появилось в его окружении.
– То же самое можно сказать про Александра. Его окружение выросло еще больше, и там есть весьма достойный человек, вернее семейство, которому императрица благоволила и могла доверить архив или сделать их хранителями при молодом наследнике, – парировал граф.
– Вы про Салтыковых? Не уверен. Хотя молодой Салтыков очень умен и весьма неожиданно оказался приближенным Александра, который ранее весьма прохладно к нему относился. К тому же в канцелярию наследника перешло сразу несколько человек из нескольких коллегий. Кто-то из них может быть порученцем императрицы.
– Я бы не стал вычеркивать из списка Федьку, – произнес молчавший Хованский.
Оба его собеседника не смогли скрыть улыбок, зная о давней ссоре князя с Ростопчиным.
– Вы зря улыбаетесь, господа. Если нужно что-то спрятать, то лучший способ – сделать это на видном месте. Перед смертью императрицы граф получил Анну третьей степени. Сразу после смерти императрицы был обласкан Его Величеством и получает Анну уже первой степени. Затем перепрыгивает сразу через два звания – и он генерал-майор. Это полностью противоречит последнему указу Екатерины о чинах, которые Павел с радостью поддержал. Сотни молодых людей вынуждены были начать служить со званий подпоручиков и поручиков, вместо ожидаемых подполковников. Еще большее число заслуженных представителей знатных фамилий лишились своих армейских чинов под надуманным предлогом, что у них нет нужного ценза. И вдруг какой-то отставной бригадир, который в армии толком не служил, получает производство в нарушение указа. Что это за заслуги, спрашивается? За разработку нового Устава, формы прусского образца и командование гатчинским потешным войском?
На этот раз задумались все собеседники. Безбородко пригубил бокал вина, к которому не притрагивался с начала беседы.
– Умеешь ты озадачить, Василий Алексеевич, – произнес граф через некоторое время. – Федька и есть доверенное лицо императрицы? И ведь никому в голову подобное не придет.
– Предлагаю остановиться на трех кандидатах. Мне нужно проверить одного человечка, который был замечен рядом с Константином. К сожалению, доверенный слуга покойницы, который отвечал за ее встречи с некоторыми людьми, скоропостижно скончался. Что также вызывает у меня определенные подозрения. Вы, граф, ближе общаетесь с Ростопчиным, на вас наблюдение за его поведением. А вы, князь, постарайтесь присмотреться к окружению Александра, – вдруг начал командовать Хованский.
Хозяин кабинета должен был оставить последнее слово за собой, чтобы всякие солдафоны особо не командовали, и резко наклонился к гостям, которые от неожиданности отшатнулись.
– Хочу напомнить всем присутствующим, что к архиву прилагались люди, очень грамотные и обученные. Если мы совершим ошибку и выдадим свою заинтересованность, то можем последовать за слугой императрицы, который слишком много знал, – граф решил нагнать немного жути на собеседников.
После ухода гостей Безбородко еще долго сидел в кабинете и задумчиво смотрел в окно. Вот тебе и Хованский, вот тебе и грубиян. Так повернул разговор, что чуть не начал раздавать приказы. Очень непрост князь, а главное, умен и умеет это скрывать. Теперь уже непонятно, кто руководит их триумвиратом. С другой стороны, лучше работать с умным человеком, тем более интересы всех сторон никак не пересекались по службе. Это требовало осмысления, могли возникнуть весьма полезные совместные проекты. Граф пригубил вино и погрузился в размышления.
Организация работы артели по производству игрушек произвела на помещиков сильное впечатление. Не было пока огромных помещений, сотен людей и десятков механизмов. Просто нескольких мастеров с учениками объединили в единый производственный цикл, располагавшийся на бывших складах. Разве что хорошо отапливаемое и освещенное помещение было чистой новацией. Глупо экономить на элементарных вещах, тем более топливе, когда работаешь с деревом. До конвейера было далеко, но разделение труда ускоряло процесс и увеличивало объем производимой продукции.
– Очень необычно у вас выстроена работа, Василий Иванович, – обратился Полторацкий к Астафьеву, при этом хитро посмотрел на меня.
