Купец явно нервничает, человек он молодой, а здесь ситуация, похожая на сдачу экзамена или дипломной работы. А экзаменаторы люди непростые. Я одобрительно кивнул Василию.
– Вся работа разбита на части. В артель объединены несколько мастеров. Каждую работу выполняет группа работников. Одни обрабатывают заготовки, другие делают из них детали, третьи очищают и выравнивают уже готовые части, четвертые покрывают лаком, а пятые собирают. Помимо оплаты, каждый мастер имеет свой пай в артели и получает деньги от продажи игрушек. Примерно так все и работает.
Судя по вспотевшему Астафьеву, эта короткая речь далась ему непросто. Ничего, пусть привыкает. Ему придется общаться с разными людьми, а я ему не наседка. Может, еще Павел на экскурсию заедет, вот будет потеха.
Гости обошли оба цеха. Удивились тому, что у рабочих еще и общий кошт. Люди начинали работать в одно время, кушали также вместе, еще я ввел несколько небольших перерывов. Сначала для местных отдых воспринимался как дикость, но потом осознали его пользу. Человек отдыхал как физически, так и психологически от монотонной работы. Еще больше гости удивись тому, что росписью у нас занимались в основном девушки. После того как Астафьев сказал, что они тоже имеют свой пай, гости удивляться перестали.
Далее помещики поехали осматривать хозяйство Кулибина. Там пока все было в процессе организации, но думаю, они найдут для себя что-то интересное. Я же перехватил Ливанова, и мы вернулись в Путевой дворец. По дороге домой заметил, что в городе появились работники, которые стали чистить снег и убирать навоз. Мелочь, а приятно. Перед приездом Александра я предложил губернатору и городскому голове ввести в городе регулярную чистку снега. Вывоз снега с улиц сначала посчитали излишеством, но потом согласились, что дело нужное. И несколько телег с рабочими постоянно отвозили снег, сбрасывая его в Волхов. Не знаю, как было раньше, но горожане полностью одобрили нововведение, даже никто не возмущался небольшому налогу на этот аналог коммунальщиков. Весной и летом работы тоже будет немало, я уже предложил губернатору задуматься об открытии подобной службы на постоянной основе. Нужно проложить хотя бы деревянные тротуары, систематизировать вывоз нечистот и много всего. Митусов дураком не был, понимал, от кого исходит предложение, и обещал посоветоваться с городским головой.
Я пригласил присоединиться к беседе Шульца с Волковым. Если присутствие казначея Ливанова не удивило, то «советник по общим вопросам» явно не вписывался в его картину мироздания.
Зато глинтвейн после мороза был принят на ура, даже Шульцем, который из дома не выходил. День сегодня солнечный, и через большое окно пробиваются лучи. Лепота, так бы просто сидел и попивал глинтвейн, читая книжку. Но покой нам только снится.
– Михаил Егорович, – начал я разговор, когда все расселись и принялись потягивать напиток, – вы наверняка догадались, по какой причине я пригласил вас на беседу.
– Думаю, вас интересует моя деятельность, которую я выполнял по поручению светлейшего князя Потемкина.
– Вы совершенно правы. Не использовать открытые вами залежи железа и угля я считаю преступлением против нашей державы, пусть это и звучит пафосно. Россия до сих пор завозит металл из-за границы, а это позор. При этом сами чуть ли не живем на целых горах железа. Насколько я понял, вы сейчас служите в Академии наук?
– Совершенно верно. Но скорее уместно употребить слово «служил». Я еду получать расчет, так как моя дальнейшая деятельность признана ненужной. И главную роль здесь сыграло то, что я занимался изысканиями по просьбе Потемкина, – с нотками горечи произнес Ливанов.
Это, наверное, был завуалированный упрек в мою сторону. Вернее, в сторону Павла. Он с каким-то остервенением начал увольнять людей, связанных с бывшими фаворитами Екатерины. Более того, начал закрывать проекты, которые могли бы принести пользу стране. После короткой паузы Ливанов продолжил:
– Более всего меня беспокоит судьба моей сельскохозяйственной школы. Мы уже несколько лет обучаем прибывающих колонистов, как обрабатывать местную землю, какие сажать новые культуры и многому другому.
Насколько я понял из рассказа Ливанова, он организовал первое сельхозучилище в Новороссии. Его собственных средств на содержание такого проекта не хватит, и его придется закрыть. Явление обычное для нынешней России, что обиднее всего, оно стало обычным и в моем времени. Но ничего, мы еще пободаемся.
– За финансирование школы не переживайте, – произнес я, не обращая внимания на осуждающий взгляд Шульца. – Но это только полдела. Я напишу письмо брату, уверен, что он поймет необходимость научного подхода к освоению новых земель, и Академия продолжит сотрудничество с вами. Более того, попрошу его проследить, чтобы вам выделили не только средства, но и молодых людей для обучения их на месте, с перспективой преобразования вашей школы в полноценное училище.
