Это для меня ситуация была стандартная, а вот пейзане прониклись моментом. Дед Мороз, а вернее, переодетый Томас Фитцнер, произнес:
Народ после недолгой паузы взорвался приветственными криками. Даже я что-то выкрикнул, типа спасибо, дедушка, за мое счастливое детство.
Фитцнер сел в кресло, поднял вверх руку, добиваясь тишины, и обратился уже к Александру:
– Царевич-королевич, не стесняйся, подходи к Дедушке Морозу за подарком.
Кто бы знал, чего мне стоило сначала уговорить Томаса сыграть эту роль. Затем было не менее тяжелое разучивание стишков. Но самым сложным было убедить обращаться ко всем, в том числе к сыну императора, в фамильярном стиле. Но вроде репетиции даром не прошли. А голос у Фитцнера, конечно, отменный: густой и какой-то обволакивающий бас. Ему бы в опере петь.
Удивленный наследник подошел к Дедушке, который встал с кресла, а затем достал из мешка подарок, завернутый в холстину и перевязанный бечевой. Александр развязал бечевку и развернул обертку, внутри была искусно вырезанная игрушка «Медведь-кузнец».
Не знаю, делают ли их уже богородские мастера[58], но Астафьев нашел мастеров в Новгороде. Александр начал двигать палочки с фигурками и счастливо заулыбался, став похожим на ребенка.
Далее подарки получили Лиза с Юлей, как царевны-королевны. Обеим достались искусно выделанные и расписанные деревянные шкатулки. А потом настало время детворы. Под надзором Германа Фитцнера и парочки солдат ребятишки встали в очередь и подходили к Деду Морозу. Для каждого у него были слова поздравления и игрушка. Мальчикам свистульки, лошадки на колесиках, фигурки солдат, а девочкам разнообразные куклы. При этом в очереди оказались как дети дворян с купцами, так и простого народа, которых было большинство. Но главное – это восторг и радость в детских глазах. Многие из них в жизни не видели нормальных игрушек. А может, вообще не знают, что это такое. Малышня радуется, а у меня ком подступил к горлу и заиграли желваки на лице. Опять из глубины подсознания поперла звериная ненависть к окружающей несправедливости. Это уже была концентрированная злоба моей личности, удачно наложившаяся на характер прежнего Константина. Страшный коктейль, я вам скажу, еле-еле удалось привести свои мысли и чувства в порядок.
Действие по раздаче подарков продолжалось минут пятьдесят. Народ все это время стоял и слушал стишки и запоминал их. Не знаю, откуда у меня в памяти было столько стишков и прочих прибауток. Фитцнер оказался достойным учеником, добавил еще и от себя. Я его не просто так выбрал в качестве Деда Мороза. Талант у человека. После окончания раздачи подарков Томас своим басом объявил, что гулянья объявляются открытыми.
Шоу начали со штурма зимней крепости – забава давно известная, но от того не менее популярная. Были мысли провести кулачные бои, но ими никого не удивишь, поэтому решили обойтись без мордобоя. Защищали и штурмовали целый оборонительный рубеж из снега солдаты нашего полка. Это был разогрев. Крики, смех и свист в подаренные свистелки. Не только дети, но и взрослые болели за участников штурма. Периодически народ подходил к навесам, где можно было выпить горячего сбитня. Напитки были бесплатные и в неограниченных количествах. Также была разнообразная выпечка за условную стоимость, чтобы не было давки из-за дармовщины. Очень повезло сегодня с погодой, градуса два-три, так что никто пока не замерз. На этот случай у нас были заготовлены костры для простого люда. Чистая публика могла согреться в специально разбитых шатрах.
Далее пошло просто безудержное веселье. Особенно меня радовал детский смех. Наверное, самое приятное зрелище в мире – это счастливые ребятишки. Карусели, качели, веревочные лесенки, наклонные доски для лазания и много чего, что смог вспомнить. Не только дети, но и взрослые катались на качелях с каруселями. Потом пришло время для санок, которые выдавали всем желающим. Изготовили мы их с запасом. Лиза, Юля, Шаховская и Софья Браницкая опробовали все развлечения, но от санок их уже было не оторвать. Катались не только самые молодые. По разу скатились и почтенные матроны с седовласыми мужами. Еще бы, ведь пример всем показали сыновья императора. Кто-то перевернулся, а иной упал – впечатлений хватало.
