«От Западных ворот до острога ровно десять верст, мы гнали лошадей на пределе их сил. Когда около трех верст осталось позади, меня посетило странное предчувствие. Знаете, бывает спиной чувствуешь чужой взгляд. Вот и мне почудился чей-то пристальный взгляд, и взгляд этот как будто предупреждал: «Сзади, сзади!»
Пересилить ощущение я не смог и обернулся. В полуверсте за нами на дороге стоял столб пыли. Ну, думаю, кого-то еще послали, чтобы наверняка, в таком-то деле лучше подстраховаться. Через несколько минут снова оглядываюсь – а столб пыли уже на четверть версты ближе. Да что ж мы, на месте стоим? Что за чудо-конь нас как гусениц нагоняет? Раз обернулся, два, на третий у меня внутренности так и ухнули в пятки: в облаке пыли маячит наша старая знакомая. Я кричу напарнику: «Ерема, обернись!»
Ерема у нас скор на крепкое словцо, я уж цитировать не стану. Как давай мы настегивать коней – а толку, последние жилы рвут. Сзади грохот настигает, да так стремительно, будто и правда на месте стоим. Все, думаю, вот оно. Сейчас вместе с конем в воздухе кувыркнемся, и Гнедик мой, с которым столько пережито, хребтину-то мне и переломит своим весом…
Зажмурился я, готовый принять неизбежное, только мелькнула мысль, успею, нет последний разок крест на себя положить, как грохот ни с того ни с сего оборвался. Уж не знаю, что там у кареты на уме и что заставило ее остановиться в шаге от цели.
Мы с Еремой придержали коней, может, наконец, колеса у ней не выдержали, у любой нормальной кареты давно бы развалились. Оборачиваемся – нет, колеса на месте, других серьезных повреждений, кроме обломанного дышла, не видно. «Поехали от греха подальше», – говорю Ереме.
Не успел договорить, обе дверцы кареты рывком распахнулись – будто майский жук выбросил крылья. Мы с Еремой замерли, у меня со страху локти примерзли к спине. Карета медленно просела на левый бок, точь-в-точь как если бы пассажир стал на подножку. Господи, думаю, что ж за чудище сейчас выползет на свет божий? Чуть задержавшись в таком положении, карета мягко выровнялась, будто пассажир сошел с подножки. Но никого мы с Еремой не увидели, переглянулись между собой недоуменно. Я опять было кивнул в сторону острога, нечего нам тут делать, пускай разбираются те, кто в этом что-то понимают. Однако дьявольский экипаж опять заставил обратить на себя внимание, заскрипели рессоры, корпус грузно просел на другой бок. Затем вновь выровнялся, освободившись от ноши. Знать бы еще, что за ноша такая…
