- Не понимаю твоего настырного интереса к отыгранной фигуре, - откликнулся он раздражённо, - Чтобы ты наконец успокоилась, могу сообщить: есть данные, что Есаулов смотался за бугор — пропали его загранпаспорт и принадлежавшие вам акции холдинга. Странно, что после развода ты их у него не отобрала. Непростительное легкомыслие. Если твой бывший муж продаст акции на бирже, а сделать это можно через подставное лицо, получится огромная сумма, но главное — но целостности корпорации будет нанесен серьёзный удар.
- Уверена, он никуда не уехал, - сказала Ляля благоразумно промолчав о тайнике. - Макс не бросит меня.
- Ну, дорогая, ты слишком высокого мнения о своей особе. По-моему, вы и развелись потому, что у твоего хваленого казака оказалась вторая семья.
- Это не имеет значения.
- Вот как? - насмешливо заметил Большаков. - Теперь уже не имеет?
- Да, - повторила Ляля. - Он любит меня, а я его.
- Ты неизлечима!
- И очень рада. А ты излечим, и мне безумно жаль.
Разговор, кроме новых загадок, ничего не принёс. Она испытывала всё нарастающее беспокойство. Акции и паспорт искали, поэтому и обшаривали квартиру. Действительно ли сыщики Ба- чслиса думают, что Макс сбежал с ними за границу, или что-то скрывают? Что совершил Макс - преступление, предательство? Или стал жертвой случайности - роковой, а может быть, рассчитанной? Вопросы, вопросы и ни одной догадки. Где найти ответ, она не знала, но идти в милицию или в прокуратуру не хотела. Эти органы вышли из доверия. Слишком много примеров, когда они не защищали жертву, а прикрывали правонарушителя, а то и сами совершали преступление. Советский слоган «Моя милиция меня бережёт» давно выглядел, если не издевательством, то насмешкой.
В воскресенье забежала Светка, как обычно решительная, а на этот раз ещё и оживленная. У нес всегда был нюх на чужие несчастья, но возможно, Рома доложил о злоключениях Валентины.
- Возьму над нею шефство, - сказала добрая самаритянка.
Ляля попробовала охладить её пыл.
- Не нужно, я дала ей денег.
- Ой, всегда только деньги! А душа? Ты только подумай: отец её детей пропал! Непонятно, почему Виталий Сергеевич не займётся этим вопросом? Они же столько лет вместе работали.
Отец Валиных детей! Почему дети важнее любви? И Ляля сказала, меняя тему:
- не понимаю, почему ты счастлива, а я нет?
Свету не собьёшь, Света умела быстро переключаться.
- Потому что я просто живу, а ты постоянно чего-то хочешь.
- Ничего особенного я не хочу. Даже детей от Макса не хотела, чтобы они не мешали его любить.
Подруга радостно вскрикнула, словно любимая футбольная команда мужа забила гол:
- Вот! Это неестественно! Нельзя нарушать порядок вещей! Поэтому ты, красивая, с детства благополучная, подыхаешь от тоски и одиночества, а я, замотанная бизнесвумен - а некрасивой была всегда, даю тебе попользоваться своим мужем.
- Как ты похожа на мою мать! - с горечью сказала Ляля. - Мама тоже считала, что порядок всему голова. Порядок нарушился, и она повесилась. А жить надо до конца.
- Почему?
- Для того кто умирает, смерть ничего не решает, она просто снимает вопрос с повестки дня. Я уже умирала: как будто заснула и не проснулась.
- Так просто?
- Да. не страшно, но очень неприятно.
- А я к смерти отношусь с трепетом. Что-то там, за гранью, еще должно быть. Нельзя примириться с тем, что мы все только простейшие организмы на теле планеты, лишайники, которые воображают, что думают. Нами руководит высшая сила.
- Если бы руководила, ещё полбеды, а то дела вершатся несправедливо, неразумно, в непонятной последовательности,
- Не знаю, не знаю, - хитро прищурилась Светик, - по-моему, все нормально. Каждому по делам его.
- Ты говоришь словами из Библии.
- Кстати, полезное чтение. Там много мудрости. Мы голову ломаем, а две тысячи лет назад уже всё было сказано. Я тебе пришлю.
Ольга отмахнулась, но от Светика так просто не отделаешься. На другой день с книгой явился Дима, старший сын Брагинских, и, поедая тирольский пирог с ежевикой - единственную сладость, которую Ляля себе позволяла, — безапелляционно заявил:
- Мама сказала, чтобы я тут у вас пока пожил. Она от меня устала.
- Вот здорово, — фальшиво обрадовался Рома, а Ольга подумала, что окончание сеанеа врачевания её души старым другом гораздо ближе, чем можно было полагать.
