Я приближался, люди словно расступались. Господь позаботился о достаточном обзоре для меня! Наблюдая за пророком, я ждал, и сердце замирало каждый раз, когда к нему подходил увечный: вот сейчас! Но они не просили исцеления: ни первый, ни третий, ни седьмой… Люди все шли один за другим, Йоханан все читал свои молитвы, все погружал облаченные тканью тела в воду, а затем выдергивал их и ободряюще хлопал по плечу.
Мои ноги устали стоять, пришлось потихоньку разминать. Боли в желудке напомнили, что я ничего не ел. Давно. Солнце поднялось, и если сначала мое место закрывала тень, то теперь уже ничто не защищало от пекла. Переместиться в прохладу я не мог: повсюду было занято.
Я сел на землю и закрыл голову руками, лишив себя хваленого обзора. Небольшая группа людей слева, которые тоже устали, перешептывались и, я заметил, многозначительно улыбались. Нашли место и время!
Где-то канючил ребенок:
– Когда мы пойдем домо-ой?
– Потерпи, сынок, скоро.
– Уймите своего сына, ничего не слышно.
– Это потому, что пока он ничего не говорит.
– Сейчас начнет. Никакого уважения. Зачем вы сюда пришли, если не хотите слушать?
– А это не ваше дело!
Йоханан вышел из воды и начал проповедь:
– Мне очень приятно всех видеть. Особенно радует, что те из вас, кто претерпевает муки телесные, вы не ищете сокровищ на земле, но пришли ради сокровищ на Небесах. Вы не просили меня молить за вас Бога о здравии во временном земном теле, которое рано или поздно обратится в прах. Но молили Его о здравии душ ваших, которые бессмертны…
Поистине, этот человек велик! Я-то, дурак, смотрел на увечных и сетовал, что нет исцеления. Слаба же моя вера! Я должен отныне зреть в корень, обращаться к солнцу, а не его тусклым отражениям в лужицах грязи!
– …Не будьте рабами своего тела, как никакого иного господина, кроме Бога вашего. Бог сотворил нас всех свободными. Скоро настанет час, когда явится Христос и откроет всему миру истину о замысле Божием о человеке – что мы не рабы. И ни раввины, ни первосвященник, ни кесарь – не господа душам вашим, ибо нет иного господина, кроме Господа. Я произношу эти слова постоянно. Но сегодня была особенная ночь…
Я встрепенулся. И стал ждать, чтобы обратился ко мне взглядом.
–…Сегодня ночью… мне было откровение.
Толпа ахнула.
Правда, не вся. Я повернулся, из любопытства, к шумливой кучке, которая выясняла отношения из-за ребенка, и увидел, что они до сих пор выражают друг другу неудовольствие. Захотелось подбежать к этим людям и как-то переломить ситуацию. Закричать, быть может, просто закричать неистовым голосом, чтобы они остановились. Замерли. И в этот миг непременно осознали свою ошибку.
Не ведающий о моих душевных драмах Йоханан продолжал:
– Я увидел мир будущего. Какого-то очень далекого. Когда вера в Господа нашего распространилась на многие-многие народы, а облик мира так изменился, что не передать. Но главное, что я хочу вам сказать: люди там не приносили жертвы, они не убивали во имя Его, представляете? Эти люди милосердны и забивали животных разве что в пищу. Они мечтали не лить кровь, но назвали всякую тварь земную или птицу небесную братьями нашими меньшими! Они кормили диких животных, когда случались природные бедствия! Пытались и вовсе отказаться от убийств и потреблять в пищу овощи или сотворенную ими самими еду. Верую, верую, что потомки наши будут мудрее нас и перестанут лить кровь зазря…
Я больше не мог ЭТО СЛУШАТЬ. Не воздавать жертву Господу!.. Нет, с самого начала я был прав: этот человек безумен. А старик просто подыграл. Ну и дурак же я доверчивый! КАК ЖЕ НЕ ВОЗДАВАТЬ ЕЖЕДНЕВНУЮ ЖЕРТВУ ВСЕСОЖЖЕНИЯ? А КАК ОЧИСТИТЬСЯ, ЕСЛИ СЛУЧИЛОСЬ НЕВОЛЬНО НАРУШИТЬ ЗАПОВЕДЬ? ЭТО ЧТО ЖЕ, ПОТОМКИ ПОГРЯЗНУТ ВО ГРЕХЕ И ПЕРЕСТАНУТ БОРОТЬСЯ ЗА ЧИСТОТУ ДУШИ?! И что это значит: в Господа будут веровать другие народы? ЗАВЕТ С НАМИ ЗАКЛЮЧИЛ ГОСПОДЬ, С ИЗБРАННЫМ ИМ НАРОДОМ, С ЦАРСТВОМ СВЯЩЕННИКОВ И НАРОДОМ СВЯТЫМ… Нет, НЕТ, НЕТ!
Он лишь народ смущает. Он не пророк! ОН НЕ ПРОРОК
Он исковеркал Твою Волю!.. Вот если я… Господи, дай знак, если хочешь, чтобы… Я буду служить Тебе. Сделаю все, как Ты захочешь. Не то, что он. Ни слова не добавлю от себя. Я готов, если только Ты хочешь, Господи!..
День был испорчен, а казалось, что испорчена вся жизнь. Ведь человек, в которого я поверил, оказался лже-.
Усугублял положение голод. Порой он не чувствуется и ты не принимаешь его всерьез, но иногда он просто невыносим. Ты не способен думать ни о чем другом: в любую мысль, в любое чувство врывается знобящая пустота внутри – не метафизическая, а вполне физическая. Такой вид пустоты, который нельзя отложить на потом или приглушить разрешением житейских проблем.
