Я вернулся к колодцу. Черпак был плотно привязан и веревка уже загрубела до корочки. Оставалось одно – довести или даже донести бродягу сюда:
– А ну-ка пойдем, брат…
Он смолчал и позволил мне дотащить его, закинув себе на спину, до колодца. Иногда его ноги волочились по земле, тогда он начинал стонать, и я тут же старался перехватить повыше. По пути встретилась девочка, она испуганно глянула и пробежала, ускорившись, мимо. «Она не ведает счастья помощи брату своему перед Богом!» – подумал я и понес дальше. Знаешь, когда я наконец смог напоить его водой, он почувствовал себя лучше! А вместе с ним и я. И неизвестно, для кого это было большим спасением. Я честно признался ему в этом.
– Тяжела жизнь стала? – спросил он просто.
– Да.
– Это ничего, брат. Все преходяще. Господь видит и не оставит без призрения.
– Хотел бы я в это верить.
– Благословенно твое намерение, мальчик. К нам истинный пророк пожаловал. О, Божий человек!
– Я видел его…
– Когда это? Ах, как жаль, что не вчера! Он такое сотворил!.. Представь, на глазах у народа исцелил женщину!
– Я видел, как он якобы исцелил старика сегодня.
– Якобы? Якобы! Да ты что, молодой человек?
– А вдруг они договорились?..
– Ах, так они лет восемь как договорились, с моей знакомой-та, а! Она уж сколько не вставала, а сейчас вон из дому вышла да всех соседей перепугала.
– Ты знаешь ее? Ты можешь подтвердить, что все правда?
– Абсолютно, сынок. Тебе бы побольше веры иметь. Иначе жить страшно, без веры-та…
Выходит, чудо свершилось прямо передо мной. Воистину! Чем я заслужил такое? Я своими глазами увидел… Да еще этот добрый человек. Господь привел меня к нему! Чтобы я узнал, чтобы понял. Ух! Неужто я заслужил? За то, что пошел Его стезями, отказавшись от привычного, что не отступился от лица.
Я был счастлив. Спасен. Почувствовал Благословение. Отныне вера – не пустой мираж. Она творит чудеса в осязаемом мире. Это много, очень много! Раввин бы не поверил, точно. Я был прав. Хотя бы, что пошел сюда. С этого вечера я не просто бездарь, не знающий жизни – нет! Я странник, ведомый Богом. Прямо как герои легенд. Или не так… Ну, неважно. Я!..
В ту ночь мне приютом послужил фруктовый садик. Воздух на вкус был сладким и прогретым. Еще помнящие дневной жар деревья, камни и песок отдавали свое тепло. Приветливо пели птицы, им вторили цикады. Я давно не замечал этой великой гармонии, царившей среди птиц небесных и гад земных. А ведь Господь сотворил их безмятежными. И мы, наверное, прежде были свободны, подобно им. Как теперь излечиться? Быть может, для того Господь и призвал меня, чтобы я нашел ответ на этот вопрос? Я жажду света и свободы. А найду если, вдруг суждено научить этому людей? Я буду лишь проводником, сосудом, в который войдет Его Благодать. Да, в этом не будет моей заслуги. Разве что в том, чтобы донести до людей Его Волю. И даже здесь я не справлюсь без Его заступничества. Может, потому на нашу деревню и нашел мор, чтобы я лишился человеческого крова и обрел кров Божий? Хотя зачем же разбивать другие жизни… Поистине, человеку никогда не понять Его замыслов.
Я вспомнил мою незадавшуюся женушку, преисполнившись любви и сочувствия к молодой женщине. Искреннейше пожелал ей достойного супруга в утешение. Не виноват я, что у меня особый путь. Не со зла. И она всего лишь дитя без защиты. Если только раввин позаботится. А он позаботится!
Он любит свою паству! По-своему, не без претензии, но любит. И обо мне он позаботился, как сумел. И о ней у него душа болит. Пусть она возненавидит, я стану молиться об обоих. Ведь каждый поступает, как считает правильным – обычно единственно возможным в его положении способом! Она спасала разум от горя. Раввин служил Богу и направлял доверенных ему людей. А какая ответственность за чужие судьбы! А тебя тут не слушаются, там живут по-свойски. Народ у нас темный. Нет бы покориться мудрому слову, а все брыкаются, каждый у себя на уме. Да и крепким словцом приложить могут. Вот побудешь с десяток лет священнослужителем, наслушаешься про себя всякого, насмотришься, как человек свое же естество оскверняет… свыкнешься с напастью, людей на место ставить выучишься, добиваться правды, даже если приходится (ПРИХОДИТСЯ!) чужое сердце слегка потрепать. И ведь говорил он, когда я на него бранным словом (ох, что было-то!): «Вспомнишь меня еще и благодарен будешь!» А я помню и благодарен. За всю его любовь к роду человеческому, пусть скрытую за негодованием. Господи, благодарю Тебя за мудрость, дарованную мне нынче!
…Я открыл глаза, увидел солнце, услышал птиц. Утром пели другие (спасибо, Господи, что я научился слушать природу и наслаждаться!). Меня передернуло пару раз: затекли спина и конечности. Однако любовь к миру была неисчерпаема.
Я решил вновь идти к реке, к Божьему человеку. Задумал: было бы здорово, заметить он особым чутьем свершившуюся во мне перемену. Когда я пришел, он не проповедовал, крестил. И я загадал: вот бы прямо сейчас на моих глазах свершилось еще одно исцеление! Это был бы несомненный знак, что я на правильном пути.
