Я оторван от прошлого, будущего же вообще, говорят, еще не существует. Может и врут, но, если оно и есть, его все равно не видно. А мое настоящее – сплошь неопределенность. Есть такие вольные птицы, которые остаются невредимы в зыбкости, потому что им на самом деле ничего не нужно. А мне НАДО нечто эдакое… Как объяснить? Мне необходимо что-то великое: не ради славы, а ради… грандиозного содержания бытия, что ли. Я могу примириться лишь с эпохальным качеством жизни. Иначе не могу, НЕ МОГУ, НЕ ХОЧУ! Чего конкретно жду – не знаю, а точнее, не способен вытянуть из себя. Только чувствую: вот это
Нравится мне или нет, я должен найти себе место. Должен. Не бывает такого, чтобы человек прожил приличную жизнь и так и не стал кем-либо. Ой, я сейчас говорю в духе раввина… Исправляюсь: именно я не буду доволен своей жизнью, если кем-то не стану. Вот. И ты, раввин, меня к этой мысли склонял, только слишком грубую форму выбрал. Посыл твой верен. А не ты внушил мне это убеждение? Нет-нет, оно глубже. Это потребность из сердца. Хотя кто скажет наверняка, каковы авторы наших самых заветных сторон и из какого сора мы выросли?
Так, не распыляй мысли. Ты повзрослел, пришло время
Я вдруг услышал разговор неподалеку: сюда шли люди. Сейчас они заметят меня, придется разговаривать. Окажется кто-нибудь вроде «базарной бабы» или раввина – и все! Испорчен день, пропала душа. Люди страшны… Я опять встану на колени перед их недобрым судом. Зачем я так плох, что вызываю лишь упреки? А они правы, да? Я знаю, что правы, и убегаю от истины, вместо того чтобы посмотреть правде в глаза. Верно ты сказала, женщина, ничто меня не спасет. Кроме меня самого. Я должен подняться, должен…
– Э, ты че расселся в нашем саду, а?
Я одеревенел. Ответить бы что-то, да не могу.
– А ну вставай!
Я встал. Они подходили все ближе. Я отвернулся и пошел от них – медленно. Когда уходишь от хищника, не смей бежать, иначе точно нагонит. От хищника вообще полагается уходить боком, не показывая спину, а человеку, я знаю, нельзя показывать глаза.
– Во чудак!
– Не трогай его. Мало ли что с ним… Зачем нам проблемы?
Хорошо, что неадекватное поведение еще отгоняет не слишком устремленных. К сумасшедшему подойдет не всякий. Вот только что мне делать, если я действительно безумен? Интересный поворот мысли: безумен ли я? Да. Однозначно: сбивчатые мысли, прыгающие настроения, обостренные реакции, одиночество, бред… Вот я и обрел определенность. Только обязан заметить, что мое сумасшествие не заметно для других. С ними – со всеми вами – я укладываюсь в норму, пусть ее границы и условны. А один на один с собой быть ненормальным не так уж плохо. Только вот себя изводишь и не находишь спасения в других, но защищаешь собственных палачей от своего гнева.
И все же, в этом есть какая-то мощь: шута или дурака. Прими и полюби его внутри, ибо это ты, и от тебя тебе никуда не деться. Прими, почувствуй, испей свою чашу до дна. И может, исчерпав ее, пройдя через все слои, по другую сторону ты найдешь нечто новое…
Я был не один… Я услышал, как кто-то читает стихи:
…Я вышел и вижу: безмолвный посланник
Меня призывает, спустившись с небес,
И в путь приглашает неведомый странник:
Появится, свистнет – и снова исчез.
Смеются созвездья, стрекочет кузнечик,
И ветры шумят по пустынным холмам,
Танцует во мраке степной человечек
И бродит в раздумье по чьим-то следам…
Эти слова я прошептал вслед за
Солнце. Тепло, но не жар. Деревья, плоды. Птицы. Травы. Запахи. И вот он я. Вот здесь. Именно я. Просто я, целый ли я? Я!.. Невидимый, тайно существующий, еще не найденный, и все-таки я! Находка!
Дальше будет проще: вернуться к людям, найти работу. Не ради денег: Господь и без них пока кормил меня. А чтобы посмотреть в глаза людям, освежить свое сознание через прикосновение к другому. Нельзя чрезмерно долго сидеть на глубине себя: захлебнешься или заболотишься. Всплывай на поверхность и глотай еще не опробованный воздух. Ты же еще существуешь: солнце согревает, ветер доносит запах трав. Пока поток не исчерпан, можно найти облегчение. Только нужно вспомнить, что мир вовне до сих пор не провалился в небытие. Он все так же готов дать тебе что-то: хочешь несколько будничных радостей?
Я вновь протянул руку к Богу. Захотел упасть на колени, и упал. Стоял. И что-то говорил или не говорил… я не знаю. Но теперь моя молитва, независимо от ее форм, несла в себе одно чувство: СПАСИБО
