Бесплодная смоковница полностью

В. Кипелов. Путь наверх

Все становится проще, когда ты занят делом. Я понял, что сам водружал в свое сердце кинжалы: изводил себя тем, что в самом начале путешествия искал золотой кладезь и, естественно, ничего не обнаружил. Настал час принять естественный ход вещей, вылезти из своего подпольного мирка и научиться ждать, а не спорить с преемственностью времен и стереотипной логикой действительности.

Город стоял на берегу моря. Я выяснил, что в нем возводят крепостные стены, и сразу понял, где найти работу. Завидными ремесленными навыками я не обладал, так что лучше всего было пойти на стройку.

Всем у нас заправляют ставленники Рима – это я знал. Предложить себя в качестве работника одному из них напрямую мне никто не позволит – это я знал тоже. Так что я отправился наблюдать за работягами в поисках того, кто мог бы меня пристроить. И заметил одного, который был мне чем-то симпатичнее остальных, по чутью.

– Доброго дня! Работать хочу. Не подскажешь, что здесь да куда мне? – обратился к нему я.

– Шел бы ты да не мешал, а? – сказал он, а потом посмотрел на меня, задумался и спросил: – А ты что вообще умеешь?

– Ну так…

– Ясно.

– Но я хочу…

– Хочет он! Значит, слушай. Я тут отвечаю за привоз материалов. Можешь попахать под моих руководством. Главный приедет вечером, я буду перед ним отчитываться, скажу про тебя, если понравишься. Будешь возить песок, таскать кирпичи – ну, что потребуется, в общем. Оплата небольшая, говорю сразу. Ну да куда нам больше!.. Так что, хочешь?

– Хочу.

– Тогда вот эту кучу песка, – он указал на ту, которой прежде занимался сам, – нужно перетащить во-он туда. Пойдем, покажу.

…Так я начал жить, согласно представлениям нормального человека. Этот нормальный человек живет внутри меня и сживает со свету, стоит мне уклониться от правильного пути. А я, как ты понимаешь, не только сошел с него, но и давненько потерял из виду. Пора бы ему умереть внутри меня, этому нормальному, да все никак. Говорят, надежда умирает последней. Думаю, нет. Последним умирает чувство правильности внутри: когда убьет и надежду, и нас самих. Опять на фальшивый поэтизм потянуло!

Но это я сейчас тебе говорю. А тогда правильность торжествовала. Я увлекся трудом как чем-то позабытым и вернувшимся из прошлого, а в то же время свежим. Будто накидывать-раскидывать лопатой песок и возить его на тачке – это еще одна нехоженая тропа моего духовного пути. Новинка забавляла, хотя я ожидал большего. Сам, наверное, знаешь, что видит человек обычно то, что собирался увидеть. Выискиваешь необычайности – будешь удивляться, а как вспомнишь, что работать – оно как работать и есть, сразу тело устает, страдает от жары и монотонности. И говоришь себе: думал, труд облагородит, а он оказался обыкновенным трудом. Никаких откровений, проза. Остается слушать брань мужиков, от которой я уже отвык, но несколько дней – и просолился.

Уставал. Ну что тут еще сказать? Что я тебе могу рассказать про труд? Твои руки, спина опытнее меня в этом деле… Да работали мы просто: вот как люди работают, так и мы. Понимаешь?

Это было и новое, и обыденно-старое. Особенного единства с людьми я не почувствовал, но мы свыклись, сшутились. Меня не презирали за мое прошлое, потому что тут никому нет ни до кого дела. Свобода! И не давили как младшего: труд уравнивает всех. Я рассказывал о приключениях, и под эту повесть работа спорилась. И я все не мог перестать удивляться, что каждый день встречаю одни и те же лица. После стольких дней странствий.

Вернувшись к нормальности, я попытался оценить свои противоестественные мечты. Вот тут люди тоже жаждут, но другого. Искренни ли они в выборе цели? Никак не могу поверить, что мечтать можно так скучно! Это не в укор, это самому себе упрек: почему тебе-то не нужно? Ну почему ты не вписался в их понятную жизнь и какая тебе в этом награда? Вот если серьезно, зачем? Выделился, доволен собой, и чё? А дальше просто шило, от которого ты весь издергался, да дай Бог, чтобы не загноилась рана! И finita. Живи с этим, даже не сумев объяснить себе, ради чего. Единственное справедливое оправдание, пожалуй, в том, что ты отдал этому пути целую жизнь. Вот его стоимость, сам ее назначил. Не станет же человек всем сердцем стремиться к пустотным миражам? Если и будет, то благие метаморфозы на пути к ускользающему образу останутся настоящими. Дело же не в точке B на карте, да? Дело в пути и в том, что ты творишь во время странствия.

Я не долго продержался на работе: я полюбил. Хоть убей (да, плохая шутка, учитывая, где мы) не помню, как мы с ней познакомились. Она жила в том же городе, но родом была из дальних краев. Из каких-то чудных языческих мест, где женщины и мужчины равны. Ее воля была гораздо крепче моей. Впрочем, это не первая женщина, которая меня сильнее. Просто именно в ней эту черту мне хочется выделить как определяющую. Молодая, хоть и старше. Приветливо-светлая. Умная. Я был очарован, а она пригласила быть ее гостем.