Знаешь, я думал о том, что мирское отношение к жизни – ад для возвышенной души. Я искренне искал Бога, а люди вокруг будто бы нет. Спроси их прямо, веруют ли они, и они подтвердили бы, безусловно, свою преданнейшую веру в Господа и во благо. Но живи с ними в быту, и они будут с наслаждением истязать тебя, словно никогда не заповедовал Моша им слова Божии: люби ближнего своего, как самого себя. Словно нет Его, когда ты произнес нечто неугодное им. Тогда они превращаются в животных и вгрызаются тебе в глотку – дай Бог, фигурально. В одну минуту говорят, что любят тебя, а в другую, издеваясь, треплют – и все с единой уверенностью в собственной непогрешимости. Жуткие существа, для которых НЕТ НИКАКОГО НАСТОЯЩЕГО БОГА, потому что настоящий Бог всегда, а они редко крепки в том, чтобы воплощать в себе свои же собственные убеждения. Всегда противоречивы и непоследовательны: сейчас ангел во плоти, а едва солнце по небу сдвинется – голодная гиена. А ты люби их, люби, живи с ними, да доверяй им, да отдай за них жизнь, когда будет нужно. Короче, выслушай их самовлюбленные речи, пострадай и сдохни, желательно молча. Нет, с благодарной улыбкой на устах! Они-то пускай живут, как им угодно, а я, действительно, пострадаю и подохну. Только без всякого грёбанного смысла, который они безыскусно навешивают на все, что не попади, да с чистым сердцем верят в это. Правда, ближним от этого не легче. Кто знает, может, и я такой же? Если так, то я готов быть сброшенным в яму с тухлятиной, из которой после гниения греки готовят изысканный соус – пусть сожрут меня те, кто имеет высшую значимость под солнцем!
…Я отвлекся от горячки мыслей и обнаружил вокруг Пустыню. Они отняли и Ее у меня, понимаешь? Я шел по просторам, а душа была окована терзаниями и угрозами обидчикам. Становилось жарче, голова дурнела, тело начало напоминать о том, что я состою не только из мыслей и чувств – плохих и хороших. Во мне еще было, как минимум, пронизанное чувствительными рецепторами мясо, которое исстрадалось и теперь сообщало мне об этом всеми доступными ему методами.
Я пытался насладиться простором и тишиной снаружи, но их не было во мне. Внутри клокотала злоба. Тараторили голоса всех людей, которых я знал или придумал – жестокие самовлюбленные голоса вечно правых. И я кричал на них, выставлял свои обвинения – такие, как уже озвучил, или нечто похожее. Помнишь, я говорил, что я хуже их всех? А знаешь, почему? Они способны жить в этом мире, созидать в нем, а я нет. Я такой же, как они, но с низким порогом боли. Ошибка, видимо. Дурацкая описка, которую Бог из милосердия постеснялся удалить из текста. Хотя почему из милосердия? Может, ради издевки, а может, просто забыл? Нет, конечно, я всегда видел во всем этом какой-то высший, может, даже одному мне да Богу доступный смысл, но каждый из этих людей думал, верно, точно так же. А значит, велика вероятность, что я ничем не лучше и ровно, как они, ошибаюсь. Я не верил в это, правда. Я верил в свою истину, ведь только так я мог оставаться живым. Наверное, они были в таком же положении, просто я стоял на краю и держался за эту нить, а они жили на плато и считали подобные нити неотчуждаемой частью своего бытия. Не знаю… Я ушел куда-то далеко в своих мыслях, да? Ну ничего, это хорошо. Я и тогда ушел далеко, так что ты слышишь весьма достоверный рассказ.
Так вот, вокруг была пустынная свобода, но она изжаривала меня. Внутри же я нес весь человеческий мир, от которого бежал и никак не мог избавиться. Едва я возносился духом до небес, в ответ брызгали воспоминания, разъедали и сбрасывали на дно, а потом еще ниже. Я был отравлен ими, помечен, словно принадлежавший им предмет. Самое обидное, что живые обидчики даже не подозревали о запущенных ими в мою голову чудищах. Не знали, что практически уничтожили во мне меня. И никогда бы не поняли этого…
Я устал и собрался повернуть назад. Тут пришло понимание, что эта моя прогулка отличалась от остальных. Я часто бродил и излагал себе похожие мысли, но сейчас передо мной стояла проблема: необходимость жениться на неправедной женщине, которая со мной же прелюбодействовала в ночь, когда стала сиротой. Когда я вспомнил об этом, когда представил, как вечером раввин заходит ко мне услышать мой положительный ответ, я понял, насколько блеклой была война с внутренними демонами. Ведь я выдохся, и мы разошлись на сегодня. Завтра они продолжат бесконечно портить мое бытие, но это будет завтра, когда я отдышусь и приду в норму. Реальные же люди никогда не ждут. Они врываются в твою жизнь и забирают все, что им нужно, что ты не сумеешь отбить, не пожалев тебя ни на грамм в том месте, где, согласно их убеждениям, ты не нуждаешься в жалости. Как повезет, в общем.
