Я попытался встать, но не сумел. Появилась девочка – дочка или внучка – и начала меня молча по чуть-чуть отпаивать. Я разрывался между благодарностью и стыдом. Больше всего хотелось, чтобы сейчас пришла эта «базарная баба» и я поклялся ей с жаром, что впредь буду жить праведной жизнью. Тяжелой головой я взялся обдумать, в какие слова облечь благодарность. Придумал закончить на: «Вы изменили мою жизнь». Хороший финал, правда ведь? Вот только когда она появилась, я забыл начало своей речи, забыл всю речь, кроме этих последних слов. Но я понял, что должен что-то сказать – не ради нее, ради себя. И выдал:
– Вы изменили мою жизнь! – вложив в эти слова всю признательность, какую только был способен выразить.
Она посмотрела на меня дико и произнесла:
– Ниче те не поможет!
Опять плюнула, правда, уже на пол, и ушла. Я остался один. И вновь подивился монументальной мудрости этой женщины. Она выразила правду, которая во мне уже почти созрела: я обречен. Теперь сознание остановило поток слов и жадно приступило к обработке откровения.
Она опять пришла, что-то говорила, я уже не помню что. Ничего важного. Я переночевал в ее доме. Большая крепкая семья, сытый стол, достаточно места, и теплых тканей, и еды, чтобы они (и я с ними) чувствовали себя хорошо. На следующее утро, рано, я попрощался и пошел в свою деревню.
Вместе со мной вернулась к жизни задача смирить душу с решением, которое за меня принял раввин. Я перечислял все положительные стороны неизбежной женитьбы: и что буду принят в общину, как взрослый муж, и что обрету самостоятельность, и что совершу богоугодное дело, на которое мне, кажется, указывают знаки, и что вообще найду хоть в чем-то для себя, потерявшегося, опору. Вот откажись я – что было бы? Я не знал. Пустота, чернота, почти что небытие. Да ведь я никогда не боялся небытия. Я боялся быть нехорошим. И совершенно четко понимал, что не найду в себе силы вернуться в деревню и отказаться исполнить приказ.
А тут я осознал всю очевидность – не возвращаться. Уйти в темноту неизвестности, как если бы меня не стало. Мог же я умереть в пустыне вчера? Мог. Человек имеет право пропасть бесследно.
Господи, укажи мне путь!
Я встал посреди Пустыни и ощутил, что с этой минуты свободен…
…Ни дуновения ветерка, но задул какой-то
– Бога.
Улыбнулись и сказали что-то простое и неважное, что я давно забыл. Я шел дальше, мне встречались люди и помогали. Я жил с пустотой, в которой находил освобождение, но не опору. Все шел и шел, а в голове легкость и ветер, который вел меня одному Богу известно куда. Так началось мое путешествие.
Спустя сколько-то дней странствия в голове зашевелились мысли.
Я радовался, что решился на особый путь. Кто направлял меня? Разве что Господь. Теперь я хоть чего-то да достоин за то, что не устрашился довериться Ему, подобно самому Аврааму.
На самом деле, для меня Яхве всегда был ощутим. Я будто бы чувствовал на себе чью-то направляющую руку. Вот только впервые она указала преступить естественный уклад предков. И я не отказался от своей веры, тем самым подтвердив, что искренне искал Бога. Люди обычно ведь не Его ищут, а как устроиться получше. Я не обвиняю, они имеют право жить, как хотят. Но мне тошно смотреть на пошлость каждый божий день. Да если бы только смотреть! Они же навязывают свой образ мира мне и не просто раздают советы, а втемяшивают в голову, каким я
Отрицают Бога не в жарких спорах. Спроси прямо, веруют ли они, и они подтвердят, безусловно, свою преданнейшую веру в Господа. Но живи с ними в быту… А, что, я говорил тебе это уже, да? Ах, точно, у меня самого тогда мысли вихрились и повторялись. Но я оценил в себе способность проникнуть за грань. Было страшно и сладко. И, главное, этот
А пришел я к широкой красивой реке. Понял, что
