Жениться – это вообще не плохо. Я теперь один, я молод, должен стать частью общества, научиться жить и обеспечивать себя самостоятельно. Я собирался жениться. Раввин прав, за добросердечие Господь воздаст. Да и девчонка не так уж плоха, мы же смогли поговорить с ней. Я еще удивился тогда, что она здраво судит о жизни. Я мог бы помочь ей, а она могла бы стать матерью моих детей. Мы оба сироты, оба хотим, чтобы к нам не лезли посторонние. А вдруг все получится? Я представил нашу долгую совместную жизнь и подумал, что это далеко от моей мечты, но реальность всегда же оказывается лучше, верно?
И, возвращаясь домой, я обратился с просьбой к Господу, чтобы он научил меня, как поступить правильно. Я шел назад, творил молитвы, и становилось радостно. Я знал, что Яхве любит меня – знал это всю свою сознательную жизнь.
Я понял, чего Он хочет от меня: чтобы я трудился, чтобы на этом нетвердом фундаменте сотворил крепкую семью, чтобы почти из ничего один – нет, вместе с моей женой – устроил хозяйство, скотинку размножил. Чтобы сыновей поднял на ноги. А вдруг, через несколько поколений наша семья станет самой богатой во всей деревне? И они – мои правнуки – будут вспоминать свою благодетельную праматерь, которая не была идеальной женщиной из фантазий, но была настоящей, из плоти и крови, своеобразная, уникальная, как есть, а я любил ее. И мы оба трудились много-много, но с любовью, с наслаждением, и так создавали будущее своих детей. Да, именно этого от меня хотел Господь. И вот, Он указал мне верный путь. Я благодарен!
И тут закружилась голова, я упал в горячий песок. Сразу свело живот, и остатками сознания я засвидетельствовал, что ужасно голоден. Чудовищная жара, а еще я извел себя черными мыслями. Я умру здесь? – думал я. Это было бы так легко, а если еще и мгновенно…
Я перестал шарить трясущимися руками в поисках опоры. Остановился. Отключусь сейчас – умру, вне всякого сомнения. И принял мысль о подошедшей смерти с легкостью. Осталось только навсегда потерять связь с телом, и я навсегда свободен от боли.
Я ждал. Мутило, даже вырвало какой-то непонятной слизью. Она подогрелась на жгучем песке и завоняла. Но и после этого я не потерял сознание. Наверное, если представить Ад, он был бы как раз таким: пекло снаружи, тошнота в теле, на душе какая-то тоска, жажда конца, который все никак не наступает, и понимание, что он не наступит никогда.
А я тем временем почему-то поднялся на ноги и пошел.
Ближе к вечеру я увидел деревню, правда, чужую. Кажется, когда-то давно я бывал здесь с отцом, но едва ли запомнил, где здесь что, и едва ли кто из местных узнает меня. Господь послал на моем пути колодец. Когда я увидел его, единственной мыслью было: «Так я выжил!» Я уже видел, как отпиваю маленький первый глоток живительной влаги – совсем чуть-чуть, много сразу нельзя. И наконец я подошел. Заглянул, а в нем нет черпака. Каждый, видимо, крепит к веревке свою посудину… Вот это меня сбило с ног. Я только понял, что
…
– Че слоняешься по жаре, дурень?
Я лежал в комнате, а передо мной стояла женщина, которую я с первого взгляда и присно окрестил «базарной бабой». Ты меня извини, но я привык вызывать в памяти ее образ именно этими словами. Первое впечатление было сильным, понимаешь? Да и точнее описать ее я не способен.
Я сумел оценить, что чувствую себя отвратительно.
– Я тебе вопрос задала.
– Я думал…
– О чем же ты, олух, думал?
– О Боге. Я искал Бога.
Это прозвучало, как мне показалось, очень тонко и откровенно. Если бы мне кто-то бросил вот так, то, как бы зол я ни был, я бы тут же проникся симпатией к человеку передо мной. Но она сказала как отрезала:
– Мда, что за молодежь пошла? Работать не хотят. Делать что ль больше нефиг? Господа не «ищут», – с крикливой издевкой заметила она, – Господу молятся. Работу свою сделают на славу, трудом восславят Имя Божие, а потом молятся. А ты, раздолбай, шляешься не пойми где, пока люди работают. Сдохнуть чей поди охота! Нет бы взялся за ум, дом бы построил, хозяйство поднял, детишек с женой нарожали бы, на ноги бы их подняли – вот молитва Богу! А ты!.. Тьфу!
Она действительно плюнула прямо на меня (целилась в лицо, но попала в руку) и ушла. Что сказать, удивила. С чего она взяла, увидев меня в первый раз, что я, как бы выразиться, еще ищущий себя человек?.. По сути же согласен. Она была права – да. У нее было и хозяйство, и, видимо, дети, а может, и внуки. Она прожила долгую жизнь и знала, о чем говорит. А я был всего лишь бесполезной кучей тряпья, костей и мяса, которая все дребезжит и никак не может найти себе покоя. А ведь я желал доброго хозяйства и достойной жизни. Спроси меня тогда, о чем я мечтаю больше всего, и я бы ответил: стать хорошим человеком. Мне, кажется, вновь указали путь.
