– Невозможно всем жить в достатке – говорили они, – нет ресурсов, нет мощностей, перенаселение! – говорили они и создали религию денег, идола денег, богатства, идола экономики, человеческому неравенству, стремясь к блаженству и эйфории наслаждений. Фетишизм стал основой всего материалистического – никакого бога кроме фетиша! – говорили они, работай и потребляй. Мировое разделение труда, катастрофическое неравенство между богатыми и бедными, а меж этим бурное технологическое развитие в информационной сфере способствовало благоприятному развитию монополий, их слиянию с государствами, континентами, в системе которых человек стал представлять собой либо лишь цифру, и чаще всего – ноль. Захватить власть над миром Золотому человечеству помог новый мировой порядок, они явились в эру строительства новой пирамиды – пирамиды под названием Земля. Социальная и политическая значимость появления миссии в лице будущего Императора обрела фантастический масштаб. Император позиционировал себя как пророк, спаситель, новый миссия, воскресший, в то же время влившись в мировой олигархат, разложив его, создал систему наместничества из числа своих расовых братьев. Постепенной устраняя конкурентов, основав новую религию, взамен религии денег и фетишизма, Император заручился поддержкой большинства землян, тогда и началось строительство новой империи! Создание Механики, проектирование и закладывание фундамента под шеол, проектирование и эксперименты по созданию Матриарши – мирового управления инфраструктурой без прямого участия человека. Мировой олигархат потирал руки в ожидании дивидендов, но так их и не дождался – он разложился и перестал существовать.
Основание пирамиды мирового неравенства непреодолимым и устойчивым бременем легло на спины ещё живых рабов…
Оборудование от столь высоких температур быстро выходило из строя, по этой причине разбраковка находилась там же на кольце. Практически полностью укомплектованный металлургический завод гудел в недрах, оборудованный самым современным инструментом, варил, лил, прокатывал, прессовал любые изделия, а так же все необходимое для непрекращающегося строительства и наверху, и под землей. Что же находилось в центре, либо дальше плавильни, из жителей Дна никто не знал. Некоторые части шеола находились под семью замками секретности, в особенности эмбриональные лаборатории и ристалище. Входы в них хорошо охранялись самыми современными средствами сигнализации, турели, роботы охотники. Над пустошью Дна же кружили Дозорные, боевые винтокрылые штурмовики, оснащенные турбинами для маневрирования, тепловыми датчиками, навигацией и с парой гвардейцев в грузовом отделе.
Безымянный своими глазами видел, расплавленного механика весом тонн сто двадцать, когда того для чего-то подняли на Второе Кольцо. Прогорел миксер со сталью, и все содержимое вылилось на бедного робота. Конечно, внутренности его остались целы, их изъяли и укомплектовали вновь собранного робота. В мире механики, даже самый незначительный винтик, вышедший из строя заменяется новым, любая деталь – заменима, за эксплуатацией, за износом всегда следит неумолимая служба механической саранчи, комаров, мух, которая насквозь видит и анализирует степень поломки. Насекомые заряжают батареи, садясь на оголенные шины с нужным напряжением. По этой причине, кольца шеола всегда кишат насекомыми, словно дебри джунглей.
– Шахта уже близко, – подбодрил Безымянный себя, отгоняя саранчу.
Спуск действительно находился недалеко от входа на Второе кольцо, поэтому полное изучение Техносферы нижнего уровня не представлялось для него возможным.
Без кислородной маски там ждала только смерть, и перед спуском в шахту, он герметично натянул её, настроил баллон и приступил к опасному спуску.
Сначала Безымянный спускался по стальной широкой балке с достаточно удобными выступающими приваренными рейками, за которые он и держался. Руки быстро свело от напряжения и немалого веса амуниции, но для расы, к которой относился Безымянный, это было терпимо и преодолимо.
После сорока метров отвесного спуска, он наконец-то ощутил под собой твёрдую поверхность и своего рода опорную горизонтальную балку, посветив прожектором вниз, увидев сухое чёрное дно Второго кольца.
– Ух! – вздохнул он с облегчением.
Безымянный, не долго думая, спрыгнул вниз, но от недостатка освещения плохо рассчитал свой прыжок, и подвернул ногу так сильно, что та хрустнула. От резкой боли у него закружилась голова, но он переборол её и поднялся, стиснув зубы. От сильного вывиха, или того хуже, перелома, его спас плотный военный сапог, который защитил его и от роковой случайности в самом начале пути.
– Чтоб тебя! Чуть все не испортил! Вроде ничего! Идти смогу… – Безымянный зашагал прихрамывая.
В его глазах начали летать маленькие светящиеся точки.
– Давление возросло – решил он, – в ушах уже звенит.
Тем временем Безымянный чувствовал тянущую боль в ноге. От ушиба та ныла, но он мог идти дальше.
