– Вроде тихо, нужно побыстрее отсюда свалить и потихонечку, не хватало ещё на пенсию раньше времени уйти! – его лицо изменилось, на нем появились приятные черты, а в голове светлые мысли о доме, его любимой и уютной норе. Человек думал о еде, которую припас у себя под кроватью, не такой уж и вкусной, но такой далекой и манящей, словно большой печеный телок в яблоках. А во рту у него уж не бывало и пары крох сутки не меньше!
Человек устал от бега и работы и старался, как можно больше беречь силы. Натощак чувствовался неприятный привкус во рту, смешанный с кисло-металлическим ароматом.
Даже черствые крохи показались бы сейчас ему самыми вкусными на всем белом свете обедом, вкус которого доставил бы ему высшее блаженство, эйфорию и полное удовлетворение. Но вспомнив, что в него, тот самый хлеб, который он так любил уплетать, пихали невесть что, а самого повара низших чертог он никогда не встречал, того самого повара, который придавал ему различный противный привкус. При возможности он бы с радостью набил ему морду своим большим кулачищем.
Его пищевой оргазм отходил далеко–далеко, вместе с мыслями о еде. Человек ни разу не видел настоящей пшеницы, ни разу не видел муки, из которой делают хлеб. Да это была и не мука! Он точно это знал!
– Когда-нибудь, я найду настоящий хлеб, конечно, с тобой я не поделюсь, у тебя рта нет, – засмеялся он, щелкнув пальцем по морде робота притаившегося на плече, – извини, просто я проголодался! Эта работа мне наскучила друг, хочу уже взять отпуск, поголодать пару дней – он вновь тихо рассмеялся на свою шутку.
Со стороны человек походил на бездомного, такого безобидного и постоянно ворчащего себе под нос, иногда разговаривающего сам с собой в полный голос, иногда шепотом, но иногда молчавшего целые недели напролет. Задумчивость рождала разные мысли, даже бунтарские! Он ненавидел паразитов наверху, божественных эксплуататоров и верил, что они такие же смертные, как и он сам. Предысторию человек знал смутно, никого не осталось, чтобы рассказать о былых временах, только книги.
Ни идолов, посвященных Золотому Человеку, ни Императору не было посвящено на Дне ни одного храма, ни одного изваяния и идола. Их присутствие, как ветер, его не видно, но оно есть, оно окутывает с головы до ног силой, порывом, иногда сбивает и валит на землю самых сильных. Но возмущение – как шторм, всегда утихает, утихали со временем и возмущение человеческое на свою рабскую скотскую жизнь. Неведение и невежество – рождали смирение. С кем бороться, если его нет? Ни присутствия, ни имен!
Мужчина порой нес какую-то невнятную чепуху. Но пристальный взгляд стороннего наблюдателя разглядел бы в нем отчаянного воришку и следопыта, хорошо знающего Дно, проводящего все свободное время в поисках чего-нибудь стоящего. Всегда чем-то занятый, не оставлял времени на праздность.
На плече спокойно болтался небольшой робот, напоминавший чем-то морского краба. Краб этот – Бот, достался человеку случайно, словно снежный ком на голову, и они подружились, словно два одиноких друга с разных планет. Иногда мужчине казалось, что в роботе есть душа, есть разум.
Так для кого-то воришка, наемник, а для властей высшего города он являлся мародером, которого при поимке с поличным сразу бы сожгли, без суда и следствия. При каждой такой вылазке на охраняемую территорию, он испытывал страх, его предчувствие трубило в три горла, подкашивались колени от волнения, от страха, человек подавлял трепет и доверял интуиции льющейся у него через уши.
– Должно быть оно! Вроде бы похоже, – сравнил он чертеж и деталь, – да! Оно! Теперь за дело, – он взялся за инструмент.
Порывшись в машине, открутил увесистую деталь, скинув вниз, обязал её и поволок за собой.
– И на кой черт ему сдалась эта железяка? – удивился он, – слышал он собирает ровер! Зачем на дне ровер?! Где на нем гонять? Кругом одни шпалы, рельса, стены, подъемы, которые на колесах не преодолеть! Через узкие проходы не проехать! Колеса поколешь, растрясешь весь двигатель! По строительным магистралям не погоняешь толком! Роботы не дадут, да и где ставить гараж? Где брать топливо? Хотя! Найдется тогда для меня работа, добывать бензин!
Человек побрел по известной ему тропе, тяжело дыша от усилия. Он хотел работать, он любил свою работу, но много времени он просто скитался и мародерствовал на свалке, в поисках интересного, но в большинстве случаев приходилось выбрасывать найденное барахло в яму неподалеку и прикрывать брезентом. Иногда в его работе появлялись конкуренты, но они всегда исчезали, погибали, ибо в его деле нельзя быть тупоголовым.
В его глазах отразился испуг от далекого шума приближающихся турбинных двигателей, а за спиной на веревке волочился кусок странной и весьма тяжелой конструкции оставляющей след на каменистом и масляном грунте. Это его немного раздражало, не оставлять следов – был его конек.
