– Странно, что его так озлобило? Отказался от сделки себе в убыток, меня выгнал, значит, кто-то ему вставил палку в пасть по самое горло, вот он и заскулил, но кто? Кто в городе может влиять на торговцев, кроме алчности и жадности? – Никола задумчиво погладил бороду, и услышал приближающиеся шаги за спиной, – ага, этого я и ожидал, это должно быть за мной. Он обернулся.
– Ник! – послышалось за спиной, в палатку у гаража вошел огромный мужчина, с автоматом наперевес, – ты здесь, тебя всюду ищут.
– Я тебя слушаю Паб, и грозно ты выглядишь, – подметил Никола.
– Скверно, я бы сказал, дела ни к черту, кстати, тебя к вождю, срочно, приказано привести, желаешь ты этого или нет.
– О, так и думал. Вождь решил показать всю полноту власти и оскалить зубы, ни он ли причина моих начавшихся бед?
– Какого черта ему надо, Паб? Идем, я не прочь прогуляться, здесь мне уже делать нечего.
– Ты же сам знаешь, он в свои дела никого не посвящает, тем более нас, обычных караульных. Сегодня мы воины, завтра рабы на копях, а он и сегодня и завтра сидит в своем кресле, как жирный кот на пиру. Как же я мечтаю, чтобы кто-нибудь врезал ему по морде.
– Так погоди, будет у тебя ещё возможность, – Никола довольно ухмыльнулся, – каждая пирушка рано или поздно заканчивается хорошей дракой.
– Вот черт его принес, и не отвертишься, ну послушаем, что скажет старая свинья, послушаем! И все же, это странно, стечение обстоятельств? Нет, не думаю, – возмутился Никола до высшей степени.
Паб и Никола прошли несколько кварталов Окраины и оказались в самом центре, густонаселенном людьми рынке, которые всеми силами желали продать свой ручной труд или услугу. Помимо работы на отстойниках и копях, во время отдыха между сменами, каждый желал подзаработать себе на лишний кусок хлеба, или накормить семью досыта, прикупить новый наряд или одеть удобные ботинки.
Никола осматривался по сторонам, жадно пожирая глазами вещи, которых он ещё не имел, но которые были ему кстати. Его профессия, за её исключительной редкостью, приносила немалый доход, но этого едва хватало на жизнь его одного и поэтому он всеми силами стремился сохранять данную ему монополию и брать как можно больше заказов.
А ещё, его привлекали легкие деньги.
Нельзя было сказать, что в погоне за деньгами Никола терял голову, он оставался в здравом рассудке всегда, где бы не находился, это придавало ему невероятную проницательность и профессионализм, благодаря которым он мог выпутаться из любой сложной ситуации. К тому же он Ник хорошо знал местность, караванные пути, закоулки, и места, куда лучше не соваться, где можно поживиться и где сбыть товар. Он находил не только инструмент, но чертежи, знания, как и что использовать, без которых невозможно было бы существовать на дне, их учили в приюте элементарным вещам, но жизнь на дне их научила большему.
Караульный ввел Николу в просторную городскую хижину управляющего, довольно роскошно обставленную, и далеко не рядовую, а в такую, какая имелась у зажиточных людей Дна.
У входа в гостиный зал стояло ещё двое охранников, почесываясь и переговариваясь шепотом, дожидаясь своей смены, болтали. На поясе у них висели огромные тесаки, а одеты они были в, своего рода, металлические латы. Караульные затихли, увидев своего начальника. Выпрямились по струнке.
– Все в порядке, этого к вождю, – сказал им здоровяк Паб.
– Привет, Никола! – поздоровались они, и лениво приоткрыв шторку, пропустили его внутрь темного зала, обставленного восковыми свечами, на то время очень дорогими.
Небольшой дымок уходил вверх через дыру в крыше, от догоравших углей в кострище. За ним стояло древнее кресло, в котором сидел пожилой человек, с сединой на висках, его черная борода скрывала его змеиные черты лица и короткую шею.
Никола молчал. Он остановился и, уставился на вождя. Ожидая, когда тот начнет первым. Ему показалось, что в комнате кроме них есть ещё кто-то, словно тот, кто прячется в «чулане». Предчувствие редко подводило Николу. Он насторожился.
Вождь ему не нравился, и не нравилось ему и то, что вождя называли Папой. Его отец умер при второй чистке, и никого бы в жизни, даже вождя, он не назвал бы этим словом. Его это бесило в высшей степени, но за деньги, он имел с ним кое-какие дела, и терпел его надменный приказной тон. Вождь ему казался чистоплотным жуликом и бездельником, таким, которых к тому времени развелось не мало, такие отбирали у него хлеб и деньги. А кто отбирали у него работу – он ненавидел.
Имея возможность, Никола прикончил бы эту свинью на месте, и с удовольствием занял бы теплое местечко.
Пришлось слушать. Тем более, это показалось ему очень интересным.
– Внимательно слушаю, – отозвался Никола, завидев, что вождь медлит.
– Для тебя срочное задание. Безотлагательной важности, к тому же секретное, – начал вождь Буг.
– Раз секретное, не означает ли это что и награда будет такой же секретной? – язвительно спросил Никола.
– Награда будет соответствующей, – сухо ответил вождь.
– За секретность принято доплачивать, – заметил следопыт.
