«Харон» строила целая армия наемных рабочих и инженеров древности и современности. Огромная сеть инфраструктуры, словно паутина, натягивала все ниточки от небесного города до самых нижних чертог шеола. Проект казался гениальным, завершенным, и не требующим продолжения, поэтому, он приказал уничтожить всех живых свидетелей, либо заточить их навсегда в темницу. Воскрешать, если те умрут, и снова заключать под замок, обрекая их на вечное одиночество и мучение. Император боялся перехвата собственной жизни, когда в момент транспортировки в скрижаль ты беспомощный сосуд, а те, кто строил «Харона» знали все щели в системе, и как ему казалось, имели коды доступа.
У него появилось желание единолично пытать неверных ему, но он не находил на это времени. И сейчас же Император нашел время полюбоваться черной матовой капсулой, напоминающей каплю воды. Остальные отпрыски мистической капсулы его не интересовали, они предназначались для обычных людишек, не такого высокого уровня, как он. Эта капсула была достойна провожать в загробный мир самих «Создателей».
В неё погружали тело, раскрывали черепную коробку, вынимая мозг. Все операции выполнялись элегантно и достойны были самого Зевса и Афины. Затем маленьких нежный кристалл поступал в зону обработки, и отправлялся прямиком через вакуум космоса и атмосферу Земли в Ристалище Душ, влетая по трубкам к обелиску. Аппарат помещал кристалл в скрижаль, в котором он либо ждал своей очереди на приобретение нового бессмертное тело, либо получал его сразу же по запланированному сценарию.
Император планировал стать первым полубогом. Белым божеством. Он им и стал, но не в своих глазах.
– О, любимый, ты прекрасен! – он нежно погладил рукой по обшивке, – мы ещё встретимся мой любимый! Мой прекрасный доспех, мой плащ титана, мой меч бога!
Дальнейшим планом Императора, являлось завоевание зоны влияния техносферы, подчинения её под свое прямое руководство.
Захват той сферы обитания, которая не открывалась живому существу – центра Земли, его недр, добыча полезных ископаемых и накопление огромного объема ресурсов для отправки к другой планете, на которой существовала бы разумная жизнь. На все про все он отмеривал себе пятьсот лет трудов, половину из которых, он планировал провести в спячке. Масса проектов была запланирована и ждала своей реализации, технологии на уровне фантастики.
Землю же, Императорский Совет предлагал оставить как аванпост культурного начала их избранной цивилизации. Первый дом – склад, тыл для будущей войны.
– Скоро я к тебе вернусь, мой малыш, – Император приложил гладко выбритую щеку к Харону, и погрузился в грезы.
Когда семья удалилась по своим делам, жадно следящий за ними Кузин, облизнул губы и скрылся в коридорах театра.
Никто не знал, куда и зачем он идет, кроме него самого и её – его любовницы.
Он ворвался в апартаменты певицы, которая снимала свой наряд, и стояла обнаженной спиной к выходу, и схватил её талию, с ходу утащив и повалив на кровать.
– Саша! – воскликнул он.
– О, Кузин, какая неожиданность! Шалишь! – через секунду они кружились на шелковой кровати в объятьях. Между ними пылала страсть.
Послышались шаги через открытую дверь, и в неё заглянула ещё одна красавица певица, хихикнула и стыдливо закрыла её.
– Прочь! – радостно воскликнул он, утопая в объятьях развратной женщины.
Два потных тела после продолжительной любви свалились от бессилия.
– Как всегда великолепен, мой начальник! – похвалила его довольная и распущенная Саша.
– Ты будешь только моей, все идет по намеченному плану, дорогая?
– О, да! Скоро мы утонем в наслаждении и крови!
– Какое же будет счастье! Только мы – ты и я, мы будем единственными властителями мира!
– Да, мой любимый!
Их губы сомкнулись, золотистое одеяло прикрыло их обнаженные тела, и они вновь принялись друг за друга.
Эр грыз ногти.
Принц ободрал все шелковые обои в спальне, и в бешенстве оставил яркие кровавые следы. Он не выходил из своего логова уже несколько дней, мало ел и пил.
Странные голоса, то добрые, то злые не покидали его голову, не давая заснуть и сосредоточиться на чем-либо. Они то пели хором, то хором шептали ему, заглушая мысли в голове.
Но один голос, уже знакомый ему обладал над ним исключительной властью – это было его суперэго, держащее на блюдечке все его страхи.
Принц потерял аппетит, и прогнал костюмеров, пришедших повторно снять замеры для костюма.
Скулы Эра впали, впали и глаза, налитые кровью. Он видел комнату лишь одним оставшимся глазом, словно сквозь белую пелену, и практически ничего не понимал. Его посещали противоречивые запахи, меняющиеся чуть ли не ежечасно.
Принц проклинал все, в его сердце осталась лишь ненависть и злоба.
Постоянно ругаясь, Эр ломал все вокруг, разбрасывал вещи и мочился по углам.
Единственный предмет, волновавший его оставшийся разум – маленькая коробочка с вирусом, который лежал на пьедестале, словно идол, перед которым на коленях в собственной моче ползал Эр с пеной у рта.
