Это должно было быть странно. Я был единственным ребенком в семье, а теперь был вынужден делить комнату с другими. С положительной стороны, я не привык к тишине и покою, так как мой пьяный отец всегда производил адский шум.
Мальчики ничего не сказали мне, когда я подошёл к противоположным кроватям и положил свою сумку на нижний ярус. Они выглядели примерно того же возраста, что и я. Я чувствовал, как глаза бледного мальчика следят за мной повсюду.
— Эй, новичок, во что ты ввязался? — спросил меня другой парень с шоколадно-каштановыми волосами.
Я сел на кровать и посмотрел им прямо в глаза, а затем солгал.
— No hablo ingles.
Может быть, если бы они думали, что я не говорю по-английски, они оставили бы меня в покое. Мне никто не был нужен. Мы приходим в этот мир одни, и когда мы умираем, мы также уходим одни.
Бледный мальчик хихикнул, но больше ничего не сказал. Через некоторое время я сел на кровать и посмотрел на свои ноги, как будто они были самой очаровательной вещью в мире. Два мальчика продолжали, разговаривая и строя планы.
— Говорю тебе, Кэл, несмотря ни на что, мы должны поступить в университет.
Мне пришлось сдержаться, чтобы не посмеяться над их дикой мечтой.
Уличные дети, такие как мы, учится в богатом колледже на севере.… не было никакого гребаного способа.
Прежде чем другой мальчик смог ответить, дверь распахнулась, заставив меня подпрыгнуть. Думаю, от старых привычек трудно избавиться. Мое тело не получило памятки о том, что больше нет необходимости ходить на цыпочках вокруг моего пьяного отца, поскольку этот мудак был мертв.
У входа стоял светловолосый мальчик. У него был рюкзак на плечах и улыбка на лице.
— Я вернулся, идиоты, — с ликованием обратился он к двум другим мальчикам.
— Тифф привезла тебя на выходные? — мальчик с шоколадно-каштановыми волосами спросил его.
— Да, дорогая мамочка отправляется в небольшое путешествие, в отель, — сказал он беззаботно.
Затем он заметил меня и улыбнулся мне, бросив свой рюкзак на двухъярусную кровать поверх моей.
— Привет, я Сэинт. (В пер. Святой) — поприветствовал он меня.
— Больше похоже на дьявола, — сказал другой мальчик, и все трое захихикали.
Я уставился на него, ничего не говоря. Мой план состоял в том, чтобы просто оставаться самим собой, продержаться до восемнадцати, черт возьми, может быть, присоединиться к банде в пятнадцать и свалить отсюда. В моей жизни не было нужды в людях. Они не сделали ничего, кроме разочарования.
