Л а р и с а. Потому что сравнение не будет в вашу пользу. Сами по себе вы что-нибудь значите, вы хороший, честный человек; но от сравнения с Сергеем Сергеичем вы теряете все.
К а р а н д ы ш е в. Ведь это только слова: нужны доказательства. Вы разберите нас хорошенько!
Л а р и с а. С кем вы равняетесь! Возможно ли такое ослепление! Сергей Сергеич… это идеал мужчины. Вы понимаете, что такое идеал? Быть может, я ошибаюсь, я еще молода, не знаю людей; но это мнение изменить во мне нельзя: оно умрет со мной.
К а р а н д ы ш е в. Не понимаю-с, не понимаю, что в нем особенного; ничего, ничего не вижу. Смелость какая-то, дерзость… Да это всякий может, если захочет.
Л а р и с а. Да вы знаете, какая это смелость?
К а р а н д ы ш е в. Да какая ж такая, что тут необыкновенного? Стоит только напустить на себя.
Л а р и с а. А вот какая, я вам расскажу один случай. Проезжал здесь один кавказский офицер, знакомый Сергея Сергеича, отличный стрелок; были они у нас, Сергей Сергеич и говорит: «Я слышал, вы хорошо стреляете». – «Да, недурно», – говорит офицер. Сергей Сергеич дает ему пистолет, ставит себе стакан на голову и отходит в другую комнату, шагов на двенадцать. «Стреляйте», – говорит.
К а р а н д ы ш е в. И он стрелял?
Л а р и с а. Стрелял и, разумеется, сшиб стакан, но только побледнел немного. Сергей Сергеич говорит: «Вы прекрасно стреляете, но вы побледнели, стреляя в мужчину и человека вам не близкого. Смотрите, я буду стрелять в девушку, которая для меня дороже всего на свете, и не побледнею». Дает мне держать какую-то монету, равнодушно, с улыбкой, стреляет на таком же расстоянии и выбивает ее.
К а р а н д ы ш е в. И вы послушали его?
Л а р и с а. Да разве можно его не послушать?
К а р а н д ы ш е в. Разве уж вы были так уверены в нем?
Л а р и с а. Что вы! Да разве можно быть в нем неуверенной?
К а р а н д ы ш е в. Сердца нет, оттого он так и смел.
Л а р и с а. Нет, и сердце есть. Я сама видела, как он помогал бедным, как отдавал все деньги, которые были с ним.
К а р а н д ы ш е в. Ну, положим, Паратов имеет какие-нибудь достоинства, по крайней мере, в глазах ваших; а что такое этот купчик Вожеватов, этот ваш Вася?
Л а р и с а. Вы не ревновать ли? Нет, уж вы эти глупости оставьте! Это пошло, я не переношу этого, я вам заранее говорю. Не бойтесь, я не люблю и не полюблю никого.
К а р а н д ы ш е в. А если б явился Паратов?
Л а р и с а. Разумеется, если б явился Сергей Сергеич и был свободен, так довольно одного его взгляда… Успокойтесь, он не явится, а теперь хоть и явится, так уж поздно… Вероятно, мы никогда и не увидимся более.
На Волге пушечный выстрел.
Что это?
К а р а н д ы ш е в. Какой-нибудь купец-самодур слезает с своей баржи, так в честь его салютуют.
Л а р и с а. Ах, как я испугалась!
К а р а н д ы ш е в. Чего, помилуйте?
Л а р и с а. У меня нервы расстроены. Я сейчас с этой скамейки вниз смотрела, и у меня закружилась голова. Тут можно очень ушибиться?
К а р а н д ы ш е в. Ушибиться! Тут верная смерть: внизу мощено камнем. Да, впрочем, тут так высоко, что умрешь прежде, чем долетишь до земли.
Л а р и с а. Пойдемте домой, пора!
К а р а н д ы ш е в. Да и мне нужно, у меня ведь обед.
Л а р и с а
К а р а н д ы ш е в
Уходят. Г а в р и л о и И в а н выходят из кофейной.
Гаврило и Иван.
И в а н. Пушка! Барин приехал, барин приехал, Сергей Сергеич.
Г а в р и л о. Я говорил, что он. Уж я знаю: видно сокола по полету.
И в а н. Коляска пустая в гору едет, значит, господа пешком идут. Да вон они!
Г а в р и л о. Милости просим. Чем только их попотчевать-то, не сообразишь.
Входит П а р а т о в (черный однобортный сюртук в обтяжку, высокие лаковые сапоги, белая фуражка, через плечо дорожная сумка), Р о б и н з о н (в плаще, правая пола закинута на левое плечо, мягкая высокая шляпа надета набок), К н у р о в, В о ж е в а т о в;
И в а н выбегает из кофейной с веничком и бросается обметать
Паратова.
Паратов, Робинзон, Кнуров, Вожеватов, Гаврило и Иван.
П а р а т о в
И в а н. Все-таки, сударь, нельзя же… порядок требует. Целый год вас не видали, да чтобы… с приездом, сударь.
П а р а т о в. Ну, хорошо, спасибо! На!
И в а н. Покорнейше благодарим-с.
П а р а т о в. Так вы меня, Василий Данилыч, с «Самолетом» ждали?
В о ж е в а т о в. Да ведь я не знал, что вы на своей «Ласточке» прилетите; я думал, что она с баржами идет.
