И л ь я. Ну, не вам будь сказано, гулял, так гулял, так гулял! Я говорю: «Антон, наблюдай эту осторожность!» А он не понимает. Ах, беда, ах, беда! Теперь сто рублей человек стоит, вот какое дело у нас; такого барина ждем. А Антона набок свело. Какой прямой цыган был, а теперь кривой.
Голос в окно: «Илья, Илья, ча адарик! ча сегер!»1
Намо? Со туке требе?2
Голос с улицы: «Иди, барин приехал!»
Хохавеса!3
Голос с улицы: «Верно приехал!»
Некогда, барышня, барин приехал.
О г у д а л о в а. Какой барин?
И л ь я. Такой барин, ждем не дождемся: год ждали – вот какой барин!
1 Поди сюда! Иди скорей!
2 Зачем? Что тебе?
3 Обманываешь!
Огудалова и Лариса.
О г у д а л о в а. Кто ж бы это приехал? Должно быть, богатый и, вероятно, Лариса, холостой, коли цыгане так ему обрадовались. Видно, уж так у цыган и живет. Ах, Лариса, не прозевали ли мы жениха? Куда торопиться-то было?
Л а р и с а. Ах, мама, мало, что ли, я страдала? Нет, довольно унижаться.
О г у д а л о в а. Экое страшное слово сказала: «унижаться»! Испугать, что ли, меня вздумала? Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтобы потом пожить по-человечески.
Л а р и с а. Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело.
О г у д а л о в а. А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем.
Л а р и с а. Опять притворяться, опять лгать!
О г у д а л о в а. И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.
Входит К а р а н д ы ш е в.
Огудалова, Лариса и Карандышев.
О г у д а л о в а. Юлий Капитоныч, Лариса у нас в деревню собралась, вон и корзинку для грибов приготовила!
Л а р и с а. Да, сделайте для меня эту милость, поедемте поскорей!
К а р а н д ы ш е в. Я вас не понимаю; куда вы торопитесь, зачем?
Л а р и с а. Мне так хочется бежать отсюда.
К а р а н д ы ш е в
Л а р и с а
К а р а н д ы ш е в. Так зачем бежать, зачем скрываться от людей! Дайте мне время устроиться, опомниться, прийти в себя! Я рад, я счастлив… дайте мне возможность почувствовать всю приятность моего положения!
О г у д а л о в а. Повеличаться.
К а р а н д ы ш е в. Да, повеличаться, я не скрываю. Я много, очень много перенес уколов для своего самолюбия, моя гордость не раз была оскорблена; теперь я хочу и вправе погордиться и повеличаться.
Л а р и с а. Вы когда же думаете ехать в деревню?
К а р а н д ы ш е в. После свадьбы, когда вам угодно, хоть на другой день. Только венчаться – непременно здесь; чтоб не сказали, что мы прячемся, потому что я не жених вам, не пара, а только та соломинка, за которую хватается утопающий.
Л а р и с а. Да ведь последнее-то почти так, Юлий Капитоныч, вот это правда.
К а р а н д ы ш е в
Л а р и с а. Зачем это?
К а р а н д ы ш е в. Как – зачем? Разве уж вы совсем не допускаете в человеке самолюбия?
Л а р и с а. Самолюбие! Вы только о себе! Все себя любят! Когда же меня-то будет любить кто-нибудь! Доведете вы меня до погибели.
О г у д а л о в а. Полно, Лариса, что ты?
Л а р и с а. Мама, я боюсь, я чего-то боюсь. Ну, послушайте: если уж свадьба будет здесь, так, пожалуйста, чтобы поменьше было народу, чтобы как можно тише, скромнее!
О г у д а л о в а. Нет, ты не фантазируй! Свадьба – так свадьба; я Огудалова, я нищенства не допущу. Ты у меня заблестишь так, что здесь и не видывали.
К а р а н д ы ш е в. Да и я ничего не пожалею.
Л а р и с а. Ну, я молчу. Я вижу, что я для вас кукла; поиграете вы мной, изломаете и бросите.
К а р а н д ы ш е в. Вот и обед сегодня для меня обойдется недешево.
О г у д а л о в а. А этот обед ваш я считаю уж совсем лишним – напрасная трата.
К а р а н д ы ш е в. Да если б он стоил мне вдвое, втрое, я б не пожалел денег.
О г у д а л о в а. Никому он не нужен.
К а р а н д ы ш е в. Мне нужен.
Л а р и с а. Да зачем, Юлий Капитоныч?
К а р а н д ы ш е в. Лариса Дмитриевна, три года я терпел унижения, три года я сносил насмешки прямо в лицо от ваших знакомых; надо же и мне, в свою очередь, посмеяться над ними.
О г у д а л о в а. Что вы еще придумываете! Ссору, что ли, хотите затеять? Так мы с Ларисой и не пойдем.
Л а р и с а. Ах, пожалуйста, не обижайте никого!
