П а р а т о в
К а р а н д ы ш е в
О г у д а л о в а. Сергей Сергеич у нас в доме как родной.
К а р а н д ы ш е в. Очень приятно.
П а р а т о в
К а р а н д ы ш е в. Я надеюсь, что Лариса Дмитриевна не подаст мне никакого повода быть ревнивым.
П а р а т о в. Да ведь ревнивые люди ревнуют без всякого повода.
Л а р и с а. Я ручаюсь, что Юлий Капитоныч меня ревновать не будет.
К а р а н д ы ш е в. Да, конечно; но если бы…
П а р а т о в. О да, да. Вероятно, это было бы что-нибудь очень ужасное.
О г у д а л о в а. Что вы, господа, затеяли! Разве нет других разговоров, кроме ревности!
Л а р и с а. Мы, Сергей Сергеич, скоро едем в деревню.
П а р а т о в. От прекрасных здешних мест?
К а р а н д ы ш е в. Что же вы находите здесь прекрасного?
П а р а т о в. Ведь это как кому; на вкус, на цвет образца нет.
О г у д а л о в а. Правда, правда. Кому город нравится, а кому деревня.
П а р а т о в. Тетенька, у всякого свой вкус: один любит арбуз, а другой – свиной хрящик.
О г у д а л о в а. Ах, проказник! Откуда вы столько пословиц знаете?
П а р а т о в. С бурлаками водился, тетенька, так русскому языку выучишься. куК? а р а н д ы ш е в. У бурлаков учиться русскому язы-
П а р а т о в. А почему ж у них не учиться?
К а р а н д ы ш е в. Да потому, что мы считаем их…
П а р а т о в. Кто это – мы?
К а р а н д ы ш е в
П а р а т о в. Ну-с, чем же вы считаете бурлаков? Я судохозяин и вступаюсь за них; я сам такой же бурлак.
К а р а н д ы ш е в. Мы считаем их образцом грубости и невежества.
П а р а т о в. Ну, далее, господин Карандышев!
К а р а н д ы ш е в. Все, больше ничего.
П а р а т о в. Нет, не все, главного недостает: вам нужно просить извинения.
К а р а н д ы ш е в. Мне – извиняться!
П а р а т о в. Да, уж нечего делать, надо.
К а р а н д ы ш е в. Да с какой стати? Это мое убеждение.
П а р а т о в. Но-но-но-но! Отвилять нельзя.
О г у д а л о в а. Господа, господа, что вы!
П а р а т о в. Не беспокойтесь, я за это на дуэль не вызову: ваш жених цел останется; я только поучу его. У меня правило: никому ничего не прощать; а то страх забудут, забываться станут.
Л а р и с а
П а р а т о в
К а р а н д ы ш е в
П а р а т о в. Так выучитесь прежде понимать да потом и разговаривайте!
О г у д а л о в а. Сергей Сергеич, я на колени брошусь перед вами; ну, ради меня, извините его!
П а р а т о в
Карандышев хочет отвечать.
О г у д а л о в а. Не возражайте, не возражайте! А то я с вами поссорюсь. Лариса! Вели шампанского подать да налей им по стаканчику – пусть выпьют мировую.
Л а р и с а уходит.
И уж, господа, пожалуйста, не ссорьтесь больше. Я женщина мирного характера; я люблю, чтоб все дружно было, согласно.
П а р а т о в. Я сам мирного характера, курицу не обижу, я никогда первый не начну; за себя я вам ручаюсь.
О г у д а л о в а. Юлий Капитоныч, вы – еще молодой человек, вам надо быть поскромнее, горячиться не следует. Извольте-ка вот пригласить Сергея Сергеича на обед, извольте непременно! Нам очень приятно быть с ним вместе.
К а р а н д ы ш е в. Я и сам хотел. Сергей Сергеич, угодно вам откушать у меня сегодня?
П а р а т о в
Входит Л а р и са, за ней ч е л о в е к с бутылкой шампанского
в руках и стаканами на подносе.
Л а р и с а
Паратов и Карандышев берут стаканы.
Прошу вас быть друзьями.
П а р а т о в. Ваша просьба для меня равняется приказу.
О г у д а л о в а
К а р а н д ы ш е в. Про меня нечего и говорить: для меня каждое слово Ларисы Дмитриевны – закон.
Входит В о ж е в а т о в.
Огудалова, Лариса, Паратов, Карандышев, Вожеватов, потом
Робинзон.
В о ж е в а т о в. Где шампанское, там и мы. Каково чутье! Харита Игнатьевна, Лариса Дмитриевна, позвольте белокурому в комнату войти!
О г у д а л о в а. Какому белокурому?
В о ж е в а т о в. Сейчас увидите. Войди, белокур!
Р о б и н з о н входит.
Честь имею представить вам нового друга моего: лорд
Робинзон.
О г у д а л о в а. Очень приятно.
В о ж е в а т о в
Робинзон целует руки у Огудаловой и Ларисы.
Ну, милорд, теперь поди сюда!
О г у д а л о в а. Что это вы как командуете вашим другом?
